<p><strong>ПАВЕЛ ОСТАНИН</strong></p><p><strong>Осень</strong></p>Мы идем по примолкшей долине,сухотравье стеклянно шуршит,переклик журавлиного клинакак набат для ранимой души.Годы грузом ложатся на плечи,тяжело ли, легко ли — неси,и никто в этом мире не вечен,хоть у вечного неба спроси.Дорогая, печалиться рано,верить с болью в печальные сны,пахнут травы увядшие пряно,умирают цветы до весны.Ничего, что седины кудлаты —ветром времени так взметены!Мы с тобой комсомольцы тридцатыхи солдаты великой войны.<p><strong>Земляки</strong></p>По преданьям стариковским,наше древнее селоот неробких ермаковскихпоселян еще пошло.А откуда их примчало, —не записывал никто,спросишь, — в шутку отвечают:— Знает дедушка Пыхто.Той родней гордился каждый,И от дедушки того —на пять тысяч сельских граждантри фамилии всего.Имена от дедов к внукамзамыкали скорый круг,не менялись даже буквы,а менялись, так не вдруг.В каждом доме по Ивану,а в которых и по два,разберись тут без прозваний, —закружится голова.Даже Павлов, разобратьсяи учесть по номерам, —как Людовиков, немалонаберется по дворам.Прав был дядя мой Василий,дед говаривал не зря:можно жить и без фамилий,без прозваний жить нельзя.Без прошения, без просьбыокрестят тебя хитро,ничего нет метче прозвищ —сразу видно все нутро.Прикипит то слово насмерть,не стереть и не сорвать,вот тебе и сельский паспорт —ни менять, ни продлевать.<p><strong>Букварь</strong></p>В какой-то год, не очень хлебный,чтоб жить не так, как жили встарь,мой дед почувствовал потребностькупить мне старенький букварь.В душе испытывая муку,сменив калач, как вещь, на вещь,сказал: «Купил тебе науку,а ты того… денек не ешь».Мы трудно жили в малолетствев полуустроенной стране,зато уж твердо знали с детства:букварь и хлеб — в одной цене.<p><strong>Первый раз убит он был под Брестом…</strong></p>
