Свежий начальник полностью

— Ничего, все в порядке, — успокоил его Ямамити, вытираясь платком, — господин Наумов так долго ждал, не вмешивался в мою работу, а когда я рассказывал ему об оцифровке субатомных элементов, не понимал, махал руками, кричал: «Покажите мне виртуальный мир!», и шел поливать карликовые деревья в саду. Он умер в лаборатории, в тот момент, когда увидел наши первые достижения.

— А можно мне посмотреть? — спросил Архипов.

— Конечно, — Ямамити встал, — я провожу вас в главную лабораторию.

Они спустились на лифте в подземную часть научного комплекса. Прошли дезинфекцию. Главная лаборатория — круглая комната, в центре которой стояло просторное кресло.

— Садитесь, — сказал Ямамити.

— А это безопасно?

— Конечно, я сам не раз тестировал оборудование.

Архипов сел. Из стены бесшумно выплыла белая сфера и раскрылась, чуть не касаясь его лица. Архипов дернулся.

— Сидите спокойно, — успокаивал его Ямамати и просунул руки Архипова в перчатки.

— Пошевелите пальцами.

Архипов послушался.

— Хорошо, начнем…

Сфера замкнулась вокруг головы Архипова. Его окружило неяркое бежевое пространство, перед собой он увидел две руки, которыми он мог двигать.

— Загрузите модель, — приказал Ямамати.

Рядом с Архиповым появился выщербленный красный кирпич, вокруг него были рассыпаны кирпичные крошки.

«Многопустотный», — подумал Архипов.

— Видите? — воскликнул Ямамати, — Он точь-в-точь как настоящий, возьмите его!

Архипов взял кирпич в руки, он был тяжелый.

— Ну как?! Видите крошки, оставшиеся на поверхности? Роберт Евгеньевич выронил модель.

— Но это всего лишь кирпич! — громко сказал Архипов, полагая, что из-за шлема его плохо будет слышно.

Ямамати не ответил. Архипов подождал, перекинул кирпич из одной руки в другую и, думая, что его все-таки не услышали, еще раз крикнул:

— Тут только кирпич!

Ямамати молчал. Архипов уже забеспокоился, когда тот все-таки чуть слышно проговорил:

— Господин Наумов перед смертью сказал то же самое.

На втором этаже кинотеатра «Перекоп» есть бильярдный клуб «Бартон Хаус». Бармен Леша протирал пивной бокал, не догадываясь, как гармонично это смотрится из глубины зала, уставленного кожаными диванами. Поглядывая на клавишника и вокалистку Людочку, которая исполняла песню про какую-то малолетку, таблетку, клетку, Леша с сожалением вспоминал те времена, когда молодые люди в ковбойских шляпах и в коже просили сделать тяжелый рок погромче и щедро расплачивались с утра за причиненный ущерб. На танцполе перед стойкой подергивался китаец в компании полной блондинки. Он в третий раз заказывал «малолетку».

На диване рядом с танцполом выпивали два молодых человека. Один, толстый и небритый каждые пять минут бегал в туалет и на обратном пути цеплял пару водки, умоляя бармена снабдить набор дефицитным под вечер лимончиком. Второй, высокий, выкладывал лимонные косточки на стол и щелчком отправлял их в сторону музыки.

Напившись, небритый подошел к вокалистке, выхватил у Людочки микрофон и закричал:

— Сука! Заткнись, наконец!

Клавишник вмешался. Он оттолкнул небритого, получил в нос и упал. Подоспели охранники.

— Скоты! — поприветствовал их небритый и вскочил на бильярдный стол. Сукно треснуло. — Качество не моей мануфактуры! — проорал он, и, увернувшись от охранника, перескочил на следующий стол.

Собутыльник небритого, отвлекая охрану, заорал.

В этот момент погас свет.

Прервал потасовку Леша. Весь день что-то вызревало в его белобрысой голове, принимая то форму увольнения, то самоубийства, то удачной женитьбы. Как только небритый выхватил из рук Людочки микрофон, Леша сгреб суточную выручку в пакет, выскользнул в подсобку и выкрутил пробки из распределительного щита. Потом зашел в смежное с подсобкой помещение и в темноте нащупал маленький сейф с прибылью от четырехсот восьмидесяти часов русского бильярда.

С утра у расторопных тур-операторов Леша втридорога приобрел шенгенскую визу и автобусный билет до Амстердама в один конец. Через три дня вы могли бы найти его в одном из кофешопов, счастливого, с красными глазами, уминающего тетрагидроканабиоловую булочку с вареньем.

Охранники слишком поздно перекрыли главный выход из Бартон Хауса. Небритый с товарищем ушли к вокзалам. На площади они разделились. Длинный скрылся в потемках бауманских двориков. Небритому повезло меньше. Он помочился на колесо патрульного уазика припаркованного рядом с метро.

— Блин! — сказал небритый и принял восемь сильных ударов дубинкой по голове. Он упал уже после первого и вскоре умер.