С этими психологическими болезнями — а именно это они собой и представляли — Парацельс боролся с помощью того, что именовалось в то время магическим лечением. Он справлялся с этими трудными случаями при помощи молитвы, медитации и различного рода талисманов, амулетов и заклинаний. От отшельников, ведьм и колдунов, с которыми доводилось встречаться во время путешествий, он узнал о существовании некой таинственной процедуры, берущей начало в Священном писании и представляющей собой «изгнание зла». Существовали и заклинания, лишавшие разрушительную силу власти над человеческой жизнью. Парацельс проводил вполне в рамках научной традиции эксперименты с этими методами и пришел к простому и неизбежному выводу, что они действуют! Индивидуум мог добиться определенного облегчения, поставив перед этими чудовищными призраками какие-нибудь символы твердой и прочной веры. Иными словами, можно было призвать Бога или божественные силы жизни для освобождения индивидуума от зла и болезней, угрожающих его существованию.
Сегодня мы отнеслись бы к этому типу лечения как к форме психотерапии или ментального целительства. Также его можно было бы назвать целительством при помощи веры, потому что оно осуществлялось любым способом, делающим веру индивидуума в добро сильнее его страха перед злом. Повсюду у примитивных народов колдуньи, знахари и шаманы практиковали именно этот тип терапии — терапии созданием веры и терапии воздействия на призраков таинственными сверхфизическими способами. Эти способы по-прежнему используются во многих религиях и начинают возвращать себе довольно заметное место в нашем современном мышлении.
Наше объяснение причины отлично от объяснения Парацельса. Он, вероятно, действительно верил, что положительные результаты достигались путем создания неприятных ощущений для какой-нибудь назойливой сущности. Сегодня мы больше склонны думать, что они отражают избавление от деструктивных установок. Мы считаем, что при объяснении такого явления, как болезнь, установка ближе к истине, чем сущность. Но некоторые современные мыслители уже задались вопросом: а как, собственно, расшифровать слово «установка» в связи с определенными внутренними настроениями индивидуума? Что такое установки? И что такое эти самые настроения? Что такое комплекс? И что такое навязчивая идея?
Мы предполагаем, что все это по большей части просто напряжения в нашей интеллектуальной структуре. Но даже если это и так, что вполне возможно, то, коль скоро эти установки достаточно сильны, чтобы влиять на нас и сохраняться на протяжении всей нашей жизни, они должны обладать неким подобием структуры, формой или геометрической конфигурацией или иметь нечто вроде цельности. Возможно, эта цельность и есть та сущность, которую признавал Парацельс. Во всяком случае, он обнаружил, что на внутренний мир человека вполне возможно оказать влияние различными способами, начиная с чтения Священного писания и кончая ношением при себе талисманов. А отсюда уже один шаг до чудес французского Лурда [100]или церкви святой Анны де Бопре в Канаде. И это не что иное, как торжество веры.
Парацельс также обнаружил, что, если пациенту вручить просто какую-нибудь безделушку, объяснив, что она обладает чудодейственными свойствами, это будет безрезультатно. Структура вещицы должна быть проникнута чем-то, имеющим таинственную природу. Должно быть что-то, посредством чего укрепляется вера пациента, — это и служит объяснением гравирования на дисках всевозможных магических имен, совершения заклинаний по законам и правилам с механическим их повторением. По этой причине сложились и принципы изготовления лекарственных средств, например сбор целебных трав только при определенных фазах Луны. Все это придает обычным вещам ореол таинственности, и эта таинственность, похоже, является мощным фактором лечебной силы различных препаратов. Парацельс не знал наверняка, какая часть лечебных средств была действительно физической и химической, а какая — таинственным духом веры, которую передавал пациенту ученый и, безусловно, вполне компетентный врач.
Следующей мыслью, пришедшей в голову Парацельсу, была та, что врач должен быть, по крайней мере до определенной степени, проницательным философом. Он должен иметь в своем распоряжении знания такого рода, которые позволят ему дать разумное объяснение проблемам пациента. Врач должен быть не только жрецом Бога, он должен быть мудрым человеком в мирских делах. Его подготовка должна быть достаточной для того, чтобы помочь пациенту понять причины его состояния. Врач должен находить разумные ответы, восстанавливающие уверенность пациента, усиливающие его способность заботиться о себе и удерживающие в рамках надлежащего поведения.
