Прежде всего необходимо согласовать свою способность концентрировать внимание и соответствующий порядок действий. Совершенно невозможно, чтобы все люди действовали, исходя из одинаковых философских предпосылок, равно как мы не всегда можем оценить подлинную важность ментальных и эмоциональных абстрактных построений. Однако на физическом плане со всей очевидностью неизбежно действие закона причины и следствия. Любая завладевшая умом идея должна подвергаться цензуре поведения. Таким образом, идеи, не имеющие практического значения, или грандиозные, или обобщенные настолько, что в повседневной жизни для нас теперешних бесполезны, должны пребывать, так сказать, во взвешенном состоянии до более подходящего момента.
Множество чрезвычайно вредных идей, разрушительных доктрин и бесполезных концепций передавалось из поколения в поколение просто потому, что их никогда не проверяли на практике. Какой-нибудь сверхчувствительный человек инстинктивно защищает свои убеждения, пряча их глубоко в душе, и зачастую вовсе не потому, что они слишком ценны для обнародования, а по той причине, что владелец интуитивно осознает их несостоятельность. А в результате — ошеломляющее противоречие между тем, что проповедуется, и происходящим на практике.
Китайцы, как подлинные мудрецы, считали семейные взаимоотношения вселенной в миниатюре. Если человек чувствует себя вдохновленным на осуществление какой-то прекрасной реформы или испытывает желание просветить народ в отношении какой-то полезной доктрины, ему вначале надо доказать ценность своих идей, улучшив и облагородив жизнь своего семейства, и только после этого искать более обширный театр для своей деятельности. Если мы совершаем ошибки на физическом плане, результаты этого очевидны и их невозможно отрицать, и мы, дабы избежать подобной опасности, уверяем себя в своем более масштабном предназначении.
Ложные концепции, за которые держатся эмоции и ум, гораздо труднее проверить и оценить. У человека очень мало ориентиров, позволяющих обнаружить, что его жизненный путь ведет к крушению иллюзий и катастрофе. Я на собственном опыте убедился, что множество людей всерьез увлекаются идеями и концепциями, полностью противоречащими здравому смыслу. В наибольшей степени это касается религии, и самые искренние попытки как-то прояснить ситуацию встречают полное непонимание и истолковываются как религиозная нетерпимость. Противодействие, как правило, лишь укрепляет решимость продолжать вести неразумную линию поведения и в конечном итоге может даже возвести заблуждающегося человека в ранг мученика за свои принципы.
Убеждения, делающие нас несчастными и жалкими и портящие жизнь окружающим людям, следует тщательно обдумать, прежде чем приступать к энергичному претворению их в жизнь. Если жизненный опыт нельзя назвать достаточно конструктивным, налицо явная потребность в расширении и обогащении личной системы координат. Кодекс, согласно которому мы живем в этом мире, должен постоянно побуждать нас к развитию и самовыражению. Если же он устанавливает сплошные ограничения, его следует незамедлительно пересмотреть. Человек непрерывно раскрывает свои возможности, независимо от того, осознает он эти изменения или нет. Довольно часто случается, что выбранный в жизни образец, неплохо служивший в прошлом, человек перерастает. Фанатичное цеплянье за то, что не дает больше положительных результатов, служит проявлением не преданности, а простого упрямства.
Если у нас возникает потребность в более масштабной системе координат — под рукой всегда есть великие религиозные и философские системы, руководившие миром на протяжении многих тысячелетий. Если мы в состоянии победить сектантские предрассудки, значит, мы способны использовать наше духовное наследие более полно. Мудрый человек преодолевает исторические, расовые и географические границы. Он понимает, что ему предоставлена привилегия извлекать пользу из всего, что есть в мире истинного и возвышенного.
Мне всегда казалось, что религию и философию следует культивировать только вместе. Тогда вера будет находиться под контролем рассудительности, а разум обогатится мистическим восприятием. Вероятность крайностей в установках станет намного меньше, если потенциалы ума и сердца начнут раскрываться одновременно.
Осознание необходимости более глубокого религиозного и философского прозрения заставляет внимание концентрироваться на этих предметах. И только тогда появится психическая энергия, предназначенная для поддержания устремленности и непрерывного движения к цели. Благородные идеи можно питать энергией до тех пор, пока они не станут самостоятельными реалиями и не начнут, в свою очередь, поддерживать жизнь мыслящей личности. Обучение — это тяжелый и расхолаживающий процесс, и, лишь получив подпитку энергией, он приобретает особую важность. С ростом интереса усвоение необходимых знаний и приложение их с разумными целями превращается в захватывающее приключение.
