Из складок плаща донеслось возмущенное «Ха!», женщина откинула капюшон и наградила наглеца уничтожающим взглядом. Ее нельзя было назвать ни юной, ни старой; вьющиеся светлые волосы матроны выбились из косы и свирепо торчали во все стороны, образуя нимб вокруг раскрасневшегося то ли от оскорбления, то ли от вечерней прохлады лица. Ингри насторожился: люди Болесо были не из тех, кому простолюдины могли противоречить, не опасаясь насилия. Однако глупая женщина словно не замечала кольчуги и меча, да и размеров противника и его сомнительной трезвости тоже.
Женщина расстегнула пряжку на плече и позволила плащу соскользнуть на пол; она оказалась одета в зеленое облачение ордена Матери… и была вовсе не толстой, а очень беременной. Если это акушерка-дедикат, подумал Ингри, то ей очень скоро понадобятся ее собственные услуги. Женщина похлопала себя по плечу и зловеще откашлялась.
– Видишь это, молодой человек? Или ты так пьян, что у тебя глаза смотрят в разные стороны?
– Что я должен видеть? – буркнул дородный придворный, на которого какая-то нищая беременная акушерка не произвела никакого впечатления.
Женщина взглянула на свое обтянутое зеленой тканью плечо и раздраженно надула губы.
– Ох, проклятие! Херги, – она обернулась к служанке, которая только что поднялась на ноги, – они снова свалились! Надеюсь, я не потеряла их на дороге…
– Они у меня, госпожа, – пропыхтела служанка. – Сейчас я их приколю. Снова.
В руках служанка сжимала не один, а целых два шнура, говорящих о высоком ранге жрицы, и, высунув кончик языка, принялась прилаживать их на положенное почетное место. Зелено-желто-золотой шнур говорил о том, что женщина – целительница ордена Матери; другой – бело-серебряный – принадлежал волшебнице ордена Бастарда. При виде первого придворный Болесо если и не проявил уважения, то все же насторожился; однако именно второй заставил его побледнеть.
Губы Ингри раздвинула первая за этот день улыбка. Он похлопал по плечу придворного.
– Лучше извинитесь перед просвещенной госпожой, а потом дайте ей пройти.
Толстяк скривился.
– Не может быть, чтобы это были ее шнуры!
Кровь, похоже, отхлынула не только от его лица, но и от мозгов.
«Тому, кто не хочет признать ошибку, суждено ее повторить…»
Ингри предусмотрительно отодвинулся в глубь коридора; это, кстати, позволяло ему лучше видеть то, что должно было последовать.
– У меня нет времени возиться с тобой, – раздраженно бросила волшебница. – Если ты желаешь вести себя как в свинарнике, то свиньей ты и будешь до тех пор, пока не научишься приличным манерам. – Она взмахнула рукой, и Ингри с трудом удержался от того, чтобы не пригнуться. Его нисколько не удивило, когда толстяк упал на четвереньки, а его отчаянный крик перешел в хрюканье. Волшебница фыркнула, подобрала юбки и ловко обошла его. Ее служанка, качая головой, подняла плащ и последовала за госпожой. Ингри вежливо поклонился женщинам и двинулся следом за ними, не обращая внимания на отчаянное копошение на полу. Двое солдат обеспокоенно выглянули в дверь.
– Простите меня, просвещенная, – любезно обратился к жрице Ингри, – но долго ли продлится ваш весьма наглядный урок? Я спрашиваю только потому, что завтра утром этот человек должен быть в силах сидеть в седле.
Светловолосая женщина, нахмурившись, обернулась к нему; пряди ее волос, казалось, старались разлететься во всех направлениях.
– Это ваш человек?
– Не совсем. И хотя я не несу ответственности за его поведение, я несу ответственность зато, чтобы он прибыл по назначению.
– Ах… Ну ладно, я, конечно, верну ему человеческий облик, прежде чем уеду. Да и вообще чары сами по себе утратят силу через несколько часов. А пока пусть остальные извлекут урок. Понимаете, я очень спешу. В Реддайк прибыла торжественная процессия, сопровождающая принца Болесо, который, как говорят, был убит. Вы не видели кортеж? Я ищу командира.
Ингри коротко поклонился.
– Вы его нашли. Я Ингри кин Волфклиф, к вашим услугам и к услугам богов, которым вы служите, просвещенная.
Долгое мгновение женщина пристально смотрела на Ингри.
– Да, так и есть, – сказала она наконец. – Хорошо. Та молодая женщина, Йяда ди Кастос… Вы знаете, что с ней сталось?
– Она на моем попечении.
– Вот как? – Взгляд стал еще более пронзительным. – Где она?
– Ей отведены комнаты на втором этаже этой гостиницы.
Служанка с облегчением вздохнула; волшебница бросила на нее полный триумфа взгляд.
– Три – волшебное число, – пробормотала она. – Разве я не говорила?
– В этом городе всего три гостиницы, – рассудительно ответила служанка.
– Не посланы ли вы храмом, – с надеждой спросил Ингри, – чтобы взять все в свои руки?
«И освободить от ответственности меня».
– Нет… по правде говоря, нет. Но я должна ее увидеть.
Ингри заколебался.
– Кто она вам? Или вы ей?
