– Я сегодня целый день думала о том, что сказала Халлана.
– О чем именно? Она говорила так много…
– Значит, нужно обратить внимание на то, о чем она умолчала.
Эти слова так сильно напомнили Ингри любимое изречение лорда Хетвара, что он вздрогнул.
– А разве такое было?
– Она сказала, что отправилась искать меня – в момент, крайне для нее неудобный и даже, может быть, опасный – по двум причинам: потому что до нее дошли слухи и «из-за снов, конечно». Только Халлана могла упомянуть о второй причине между прочим. То, что мне снились странные сны, кошмары почти такие же пугающие, как и моя жизнь наяву, я считаю результатом страха, усталости и… дара, который я получила по милости Болесо. – Йяда облизнула губы. – Но почему Халлане начала сниться я и мои злоключения? Она – до мозга костей жрица, совсем не еретичка, хоть и прокладывает свой собственный путь в теологии… Она говорила с вами о своих снах?
– Нет. Но я и не подумал спросить.
– Халлана задавала много вопросов, делала свои выводы, наблюдая за нами, но мне никаких указаний не дала. Это ведь тоже умолчание. Все, что в конце концов я от нее получила, – это письмо. – Йяда коснулась вышитого жакета на груди. Ингри показалось, что он слышит хруст бумаги из какого-то внутреннего кармана. – По-видимому, она ожидает, что я передам его адресату. Поскольку письмо – единственная надежда, которую она мне дала, мне совсем не хотелось бы подвергать его непредсказуемым опасностям бегства с… с человеком, которого я впервые увидела четыре дня назад. – Йяда помолчала. – Особенно в роли вашей сестренки, да помилуют меня пять богов!
Ингри не понял, что так обидело девушку в его предложении, но что она отказывается от бегства, было ясно. Он тяжело бросил:
– Значит, завтра мы продолжаем путь в столицу, сопровождая гроб Болесо. – Это даст ему еще дня три для того, чтобы придумать новые доводы или новый план, – чем не занятие для бессонных ночей…
«Какой уж там сон!»
Ингри проводил Йяду сквозь сгущающиеся сумерки в ее гостиницу и передал на попечение дуэньи. Та теперь смотрела на него с откровенным подозрением, хотя от вопросов воздерживалась. Возвращаясь к себе, Ингри размышлял о том, не следует ли ему быть более внимательным к тому, о чем умалчивает Йяда. Таких моментов определенно хватало.
Подойдя к своей гостинице, Ингри заметил, как от стены отделилась темная фигура. Рука Ингри легла на рукоять меча, но тут человек вышел на свет от фонаря, и Ингри узнал Геску. Лейтенант поклонился и сказал:
– Пройдитесь со мной, Ингри. Я хотел бы сказать вам словечко наедине.
Брови Ингри поползли вверх, но он охотно повернул в сторону городской площади. Шаги двоих мужчин по булыжнику отдавались эхом; Ингри и Геска свернули на улицу, ведущую к воротам, потом уселись на скамью под навесом у колодца. Мимо них прошла служанка с двумя полными ведрами на коромысле; по улице направлялась домой семья – женщина несла фонарь, а мужчина на плече – маленького мальчика. Малыш вцепился ручонками в волосы отца, и тот, смеясь, пытался освободиться. Увидев у колодца двоих вооруженных воинов, мужчина насторожился, но ленивые позы Ингри и Гески успокоили его, и семейство поспешило дальше. Вскоре шаги смолкли вдалеке.
Молчание затягивалось. Геска смущенно барабанил пальцами по скамье.
– Что-нибудь не в порядке в отряде? – решил помочь ему Ингри. – Или сложности с людьми Болесо?
– Хм-м… – Геска решительно расправил плечи. – Может, вы мне скажете… – Он снова заколебался, закусил губу, потом отрывисто бросил: – Уж не влюбились ли вы в эту проклятую девчонку, Ингри?
Ингри напрягся.
– Почему ты так решил?
В голосе Гески прозвучал легкий сарказм:
– Ну, если внимательно посмотреть на вещи… Что, в самом деле, могло бы навести на такую мысль? Может быть, дело в том, что вы при любой возможности беседуете с ней наедине? Или в том, что вы нырнули за ней в воду, как сумасшедший? Еще вот вас поймали полуодетым, когда вы в полночь пытались проскользнуть к ней в спальню. А уж голодное выражение ваших глаз, когда выдумаете, будто никто на вас не смотрит? Разве не от любви круги у вас под глазами делаются все темнее? Да, признаю: только Ингри кин Волфклиф способен воспылать страстью к девице, которая раскалывает черепа своим любовникам! – Геска фыркнул. –Для вас это, понятно, не препятствие, а приманка.
– У тебя, – сказал Ингри холодно, – сложилось совершенно неверное представление. – Его охватили растерянность и страх: уж очень правдоподобной выглядела игривая интерпретация событий сточки зрения Гески… и к тому же подобный повод был бы весьма убедителен как прикрытие для смертоносного действия заклятия… Следом пришло еще более пугающее подозрение: а так ли уж ошибается Геска? – Да и любовник был всего один.
– Что?
– Которому она раскроила голову. – После минутного размышления Ингри добавил: – Впрочем, должен признать: хоть ее охотничья добыча немногочисленна, зато очень весома. – Помолчав еще мгновение, Ингри заключил: – В любом случае я ей не нравлюсь, так что твои опасения – чепуха.
