– Ах, – пробормотал Венсел, поднимая серебряную крышку с блюда, на котором оказался окорок, – могу ли я рискнуть попросить вас нарезать мясо, лорд Ингри?
Йяда бросила на Венсела настороженный взгляд. Ингри ответил кузену в равной мере напряженной улыбкой и ловко отрезал несколько ломтей. После этого, спрятав руки под столом, он натянул манжеты на свои повязки и стал ждать, какую еще колкость придумает Венсел. В результате за столом воцарилось молчание; все занялись едой.
Через некоторое время Венсел произнес:
– До меня доходили только слухи о трагических событиях в Бирчгрове, в результате которых погиб твой отец, а ты… выжил. Рассказы были такими путаными… и, безусловно, обрывочными. Не мог бы ты ввести меня в курс дела полностью?
Ингри, с напряжением ожидавший вопросов насчет Халланы, в растерянности заколебался, потом собрался с мыслями. Целые годы он хранил молчание обо всем, что тогда произошло, а теперь рассказывал о них в третий раз за одну неделю. От повторений его рассказ сделался более гладким, как будто описание медленно вытесняло в его уме само событие. Венсел ел и слушал, хмурясь.
– Твой волк отличался от того, которого выбрал твой отец, – сказал он, когда Ингри закончил рассказ, описав, насколько это было в его силах, беспорядок в своих мыслях, рожденный присутствием духа волка и начавшейся после случившегося лихорадкой.
– Ну да. Во-первых, он не был болен… по крайней мере так же, как другой волк. Я с тех пор гадаю, не страдают ли животные падучей или какой-то другой подобной болезнью.
– Откуда егерь твоего отца взял его?
– Не знаю. К тому времени, когда я поправился достаточно, чтобы начать задавать вопросы, егерь уже умер.
– Ха! А вот я слышал, – слегка подчеркнутое «я», многозначительная пауза… – что это был не тот волк, что изначально тебе предназначался. Мне говорили, что бешеный волк загрыз другого, пойманного с ним одновременно, накануне того дня, когда должен был состояться обряд, а нового нашли той же ночью сидящим у клетки – снаружи.
– Значит, ты слышал больше, чем рассказывали мне. Так могло случиться, я думаю.
Венсел нервно постучал ложкой по столу, потом спохватился и положил ложку на место.
– Твоя мать что-нибудь рассказывала тебе о твоем жеребце, – поинтересовался Ингри, – в то утро, когда ты проснулся переменившимся?
– Нет. Тем утром она умерла.
– Но не от бешенства!
– Нет. И все-таки я с тех пор все думаю… Она умерла, упав с лошади.
Ингри надул губы; глаза Йяды широко распахнулись.
– Конь тоже погиб, – добавил Венсел. – Переломал ноги, и грум прирезал его… как мне сказали. К тому времени, когда я начал задавать себе вопросы, моя мать была давно похоронена, а от коня ничего не осталось. Я долго медитировал у могилы матери, но так и не ощутил ее ауры. Ни призраков, ни ответов… Я очень тяжело пережил ее смерть – такую скорую, всего через четыре месяца после смерти отца. И я заметил сходство с твоим случаем, Ингри… но если брат и сестра Волфклиф составили какой-то план, имели какую-то цель, никто ничего не мог мне сказать.
– Или они противостояли друг другу, – задумчиво сказала Йяда, переводя глаза с одного мужчины на другого. – Как два замка-соперника на противоположных берегах Лура: каждый возводит все более высокие стены.
Венсел кивнул, признавая ее возможную правоту, но было заметно, что такая мысль не очень ему понравилась.
– С тех пор ты должен был придумать не одну теорию, Венсел, – сказал Ингри.
Граф пожал плечами.
– Предположения, догадки, фантазии… Мои ночи были полны ими, пока я совсем не изнемог под этим грузом.
Ингри погонял вилкой по тарелке последнюю клецку и тихо спросил:
– Почему же ты так ни разу и не поговорил со мной?
– Ты отправился в Дартаку. Насколько мне было известно, твое изгнание могло стать вечным. Потом твоя семья потеряла всякий твой след. Ты мог погибнуть – никто ничего о тебе не знал.
– Да, но потом? Когда я вернулся?
– Мне казалось, что ты нашел себе безопасное убежище под покровительством Хетвара. Ты был в большей безопасности, получив прощение от жрецов, чем я со своими секретами. Знаешь, я даже тебе завидовал. Разве поблагодарил бы ты меня, если бы я вернул тебя к сомнениям и неразберихе?
– Может быть, и нет, – неохотно признал Ингри.
В дверь комнаты резко постучали. Йяда вздрогнула, но Венсел просто крикнул:
– Войдите!
В дверь просунулась голова графского клерка, который доложил:
– Послание, которого вы ожидали, милорд, прибыло.
– А, хорошо, спасибо. – Венсел отодвинул кресло и поднялся на ноги. – Простите меня. Я вернусь через несколько минут. Прошу вас, продолжайте ужин. – Он показал на ожидающие на столе блюда.
Как только Венсел вышел, появились слуги, чтобы убрать пустые тарелки и подать новые блюда и вина; потом, молча поклонившись, они удалились. Ингри и Йяда посмотрели друг на друга и принялись исследовать блюда; на них оказались фрукты и сладости, и Йяда повеселела.
Ингри взглянул на закрытую дверь.
– Как вы думаете, принцесса Фара знает о жеребце Венсела?
