Священная тайна Церкви полностью

В данном тексте, весьма важном для понимания учения имяславцев, теория взаимозависимости между идеей и предметом, или, точнее, между идеей предмета и именем предмета, намеченная уже в ответе схимонаха Илариона на рецензию инока Хрисанфа («имя лежит в самой сущности предмета и сливается во едино с ним») и в»Апологии»Булатовича («имя так же объемлет одним именованием и все существо, и все присущности, и свойства, и особенности, и действия человека, как заглавие книги объемлет собой все свойства самой книги»), получает достаточно полное развитие. Эта теория — в том виде, в каком она выражена у Муретова — восходит к учению Платона об идеях и о взаимосвязи между именем и предметом, сформулированному, в частности, в диалоге»Кратил». Не случайно Муретов упоминает Платона и Сократа в качестве»идеалистов»и»реалистов», которым противопоставляются софисты как»рационалисты».

Отзыв Муретова на»Апологию»завершается резко негативной оценкой имяборчества:

<…>Глумящиеся над именем Иисус, в душе ли, устно ли, на записках и т. д. — все равно, — ведь знают, что выражает имя и к кому оно относится, — следовательно, необходимо глумятся и над Самим Спасителем. Да и не могут не знать, и никакими софизмами нельзя очистить этого глумления — только покаянием. Поэтому‑то хула на Духа не прощается, и за всякое, даже праздное, слово человек даст ответ. И никто, говорящий в Духе Святом, не говорит: анафема Иисус (вообще Иисус, без всяких определений, — ибо с момента, как Λόγος σαρξ έγένετο [1368], есть только один истинно–Иисус — Спаситель Богочеловек), и никто не может сказать: Господь Иисус, только Духом Святым. Глумились над защитниками имени Иисус и молитвы Иисусовой, конечно, по недомыслию, а вернее — по отсутствию истинно–христианского чувства, которое всегда может указывать истинным христианам верный путь во всех соблазнах и недоумениях, — что и видим в монахах–простецах. Ведь мы живем и движемся и существуем в Боге — Отце, Сыне и Духе, — в Богочеловеке–Спасителе. Не только наше внесознательное бытие, не только наша духовно–телесная жизнь в Нем, — но в Нем и наши движения, — телесные и духовные. Наша мысль есть движение духа, наше слово есть духовно–телесное движение. И это движение может ставить нас в более тесное единение с Богом, как бы дает нам осязать Бога  [1369]. Поэтому произносящий молитву Иисусову реально соприкасается с Самим Богом Иисусом, — как Фома, осязает Его духовно [1370].

Предисловие Флоренского и отзыв Муретова, напечатанные вместе с»Апологией»иеросхимонаха Антония (Булатовича), свидетельствуют о том, что в»московском кружке»весной 1913 года шла интенсивная работа по осмыслению учения афонских монахов — «простецов»: под это учение постепенно подводилась философская база. Впоследствии к осмыслению философской стороны имяславия подключатся и другие члены кружка, такие как С. Н. Булгаков и В. Ф. Эрн, однако произойдет это уже после того, как имяславие будет осуждено Святейшим Синодом Российской Церкви.

* * *

Подведем некоторые предварительные итоги касательно имяславского учения на тот момент, когда оно было осуждено Святейшим Синодом (весна 1913 года). В арсенале имяславцев были: книга»На горах Кавказа»схимонаха Илариона, ответ схимонаха Илариона на рецензию инока Хрисанфа, несколько статей афонских иноков в защиту почитания имени Божия,«Апология»иеросхимонаха Антония (Булатовича) и отзывы на нее»высокопросвещенных российский богословов»(Флоренского и Муретова). Если книга»На горах Кавказа»представляла собой главным образом практическое руководство к молитве Иисусовой, то уже в ответе на рецензию инока Хрисанфа содержится набросок теории имен, нашедшей более детальное обоснование у о. Антония (Булатовича) и у»российских богословов». Эта теория имен, примененная к учению о почитании имени Божия, составила теоретическую базу учения имяславцев об имени Божием. Вот основные пункты этого учения:

1.«Имя Божие есть Сам Бог». Данное выражение о. Иоанна Кронштадтского становится знаменем, под которым выступают имяславцы. Наиболее распространенным пониманием этой формулы является то, согласно которому Бог присутствует в Своем священном имени, но имя не отождествляется с Богом (Иларион [1371], Булатович). Уточняется, что неименуемая сущность Божия выше всякого имени (Булатович).

2. Утверждается, что имя Божие неотделимо от Самого Бога (Иларион, Булатович).

3. Выдвигается теория связи между именем предмета и самим предметом (Иларион  [1372]), между идеей имени и самим именем (Муретов). Имяславское учение об именах возводится к платоновскому учению об идеях (Муретов).

4. Делается различие между неименуемой сущностью Божией, с одной стороны, и деятельностью — или энергией Божией, с другой (Булатович). Имя Божие объявляется энергией Божией (Булатович, Флоренский).