Но в Альта Калифорнии не существовало явных классовых границ. Здесь почти все были представителями смешанных рас и лишь немногие — белыми европейцами. Очень сложно было определить социальный статус человека. Хотя донья Луиза не сомневалась в своем положении в местном обществе, здесь жило много богатых фермеров-скотоводов индейско-испанского происхождения, которые раньше были простыми крестьянами в Мексике. Колония походила на суп, в котором перемешались все родословные. И такое положение вещей не позволяло ей полностью ощутить свою принадлежность к высшему обществу. К Лоренцо, как хозяину ранчо с пятьюстами голов скота да к тому же отставному офицеру, относились с уважением. Но в безумном мире фронтира такое же уважение выказывалось Антонио Кастильо, человеку мексикано-африканской крови, женатому на местной индианке, всего лишь потому, что он был кузнецом в пуэбло! Здесь профессия человека имела большее значение, чем его генеалогическое древо, что донья Луиза считала полным вздором, оказывающим негативное влияние на подрастающее поколение.
Чувствуя, как ее снова охватил страх при виде посетителей Лоренцо (до побега из Калифорнии оставалось менее двадцати часов), Луиза вышла из сада на прохладную террасу, где у нее хранились травы и снадобья.
Дом у них был не таким огромным, как Лоренцо обещал десять лет назад, но достаточно большой, чтобы соответствовать ее высокому статусу. Построенное из кирпича-сырца здание с крытой соломой крышей состояло из четырех спален, столовой, гостиной и большой кухни, кормившей не только капитана с женой и дочерью, но и индейских женщин, занимавшихся готовкой, стиркой, пошивом одежды и изготовлением свечей, и их мужей — вакеро и кабальеро.
Ох уж эти мужчины и их пустые обещания, с презрением думала Луиза, отделяя стебли от листьев и раскладывая их по корзинам для дальнейшего хранения. Не только Лоренцо обманул ее ожидания насчет дома, но и растущее пуэбло не соответствовало тому образу, о котором с самого начала мечтал губернатор Неве. У нас возможность, заявил он на церемонии посвящения одиннадцать лет назад, спланировать город, не похожий ни на один из европейских, ибо этот город будет спроектирован еще до того, как первый поселенец возведет свое жилище. Он достал чертеж пуэбло, изображавший площадь, поля, пастбища и королевские земли. Неве пообещал, что Лос-Анхелес не будет разрастаться, как бог на душу положит. И тем не менее новоприбывшие переселенцы строили свои дома где им заблагорассудится! Луиза представляла себе, во что однажды превратится этот некогда уютный городок.
Разложив опиум для просушки (позже она свернет его в липкий черный шарик и уберет в кожаный мешочек), Луиза обдумала все еще раз и не нашла причины, чтобы винить себя за желание сбежать. Разве она не выполнила обещание, данное Деве Марии?
Луиза гордилась тем, скольких индейских женщин ей удалось обратить в христианскую веру. Каждое воскресенье они ходили в церковь, одевались в рамках приличий, и, когда одна из них хотела выйти замуж, от будущего мужа тоже требовали принять христианство. Так как она была справедливой и щедрой хозяйкой, большинство служанок были преданы ей. Многие ей даже подражали. Донья Луиза заплетала свои длинные черные волосы в косу, сворачивая ее в кольцо на затылке и прикрывая небольшой мантильей из черного испанского кружева, которую снимала только на ночь. И поэтому служанки тоже накидывали шарфы поверх волос. Они читали молитвы по четкам и называли дочерей Мариями и Луизами. Редко бывало, чтобы кто-нибудь из них сбегал обратно в индейскую деревню к старой жизни. На ранчо появлялось все больше лагерей, построенных индейцами, оставившими свою дикую жизнь, чтобы работать на колонистов. Из них получались отличные конюхи, погонщики скота, серебряных дел мастера и плотники. Получая мясо на ужин, они не видели необходимости участвовать в ежегодном походе в горы для сбора желудей. Некоторые все же ходили, чтобы послушать предания и найти себе пару, но встречи в лесу с каждым годом становились все малочисленнее. Пятидневное празднество в честь Чинигчинича, Создателя, были вытеснены христианскими праздниками и торжеством в честь святого Сантьяго — покровителя Испании.
