Ранчо Палома нынче стало большой гасиендой: экономически развитой плантацией, предоставлявшей работу огромному числу человек и совмещавшей в себе земледелие, скотоводство и побочное производство. Наварро с избытком выполнил данное в брачную ночь обещание разбогатеть. Деревня Лос-Анхелес тоже процветала. Теперь повсюду были фермы с фруктовыми деревьями, садами и виноградниками. Рядом с ранчо Палома появились соседние ранчо: Ла Бреа, Ла Синегас, Сан-Висенте и Санта-Моника, Сан-Педро, Лос-Фелиз — сотни тысяч акров, принадлежавших семьям с известными фамилиями: Домингес, Сепульведа, Вердуго. Население пуэбло выросло почти до восьмисот жителей.
Увидев, как Марина вдруг положила ладонь на оконную раму — внезапный беспокойный жест, Анжела посмотрела, кто же так привлек внимание ее дочери. Может, наконец Пабло появился? Но нет, в ворота въехал американец, с недавних пор торговавший с Наварро.
Дэниел Гудсайд, капитан корабля, из-за которого у Анжелы, по непонятным ей самой причинам, было неспокойно на душе.
Раньше Наварро заключал с янки только нелегальные сделки: он тайно встречался с американскими торговцами в бухтах Санта-Барбары, чтобы обменять шкуры буйволов на золото. Но сейчас все коммерческие операции велись открыто, по закону. Наварро презирал американцев даже больше, чем французов, считая их необходимым злом, немногим лучше паразитов, но в то же время видел в них неплохой источник собственного обогащения. Анжеле американцы казались странным народом. Она помнила, как первый янки появился в Лос-Анхелесе двенадцать лет назад, когда Калифорнией управляли испанцы. Пирата Джо поймали во время рейда на побережье Монтерея. Узнав, что он умелый плотник, его выпустили из тюрьмы и отправили в Лос-Анхелес руководить строительством новой церкви на Плаза. Анжеле тогда было сорок два года, и она впервые в своей жизни увидела белокурые волосы. Все собирались вокруг стройплощадки посмотреть, как высокий светловолосый незнакомец отдавал приказы, пока индейцы тащили с гор стволы деревьев. Когда церковь была построена, Джозеф Чэпман женился на мексиканской сеньорите и остался жить в Лос-Анхелесе. Семь лет спустя, после того как Испания утратила господство над Калифорнией, в миссию Сан-Габриель пришел охотник Джедедайя Смит, но его не арестовали, потому что больше не существовало запрета на появление чужестранцев в Калифорнии.
Восемь лет назад, когда люди Калифорнии узнали, что Мексика отделилась от Испании, они поклялись в верности правительству Мексики, которое сразу же открыло провинцию для международной торговли с английскими и американскими судами. Шкуры и сало составляли основу экономики. Воловьи шкуры и сало с ранчо Палома переправляли в Новую Англию, где из шкур делали седла, упряжь и обувь, а, выплавляя сало, получали из него материал для производства свечей. Бойкая торговля привлекала в Калифорнию все больше янки, поэтому сегодня ничего не стоило встретить американца на улицах Лос-Анхелеса.
Анжела пыталась представить, что бы подумала обо всех этих переменах ее мать, донья Луиза, покоившаяся в могиле на семейном кладбище. Луиза умерла в тот год, когда Мексика вышла из состава Испании, словно ее собственная связь с любимой родиной оборвались и она не захотела жить дальше. Ей было тогда шестьдесят девять лет. Лоренцо, убитый в драке во время азартной игры, был похоронен там же.
Анжела смотрела, как капитан Гудсайд спрыгнул с лошади и снял шляпу. Как и у Пирата Джо, волосы у него были цвета зрелой пшеницы. Потом, увидев выражение лица своей дочери, она сказала Марине:
— Пабло обязательно приедет.
Бедная девочка все утро прождала жениха, но вместо него в ворота въезжали одни незнакомцы.
— О, мама, — вздохнула Марина, отвернувшись от окна, и, не совладав с обуревавшими ее чувствами, выбежала из комнаты.
Обменявшись взглядом с Карлоттой, которая присматривала за приготовлением дульче де калабаса — засахаренной тыквы, — и помнила, что такое восемнадцать лет и сердечные муки, Анжела вышла из кухни в галерею. За изящными арками колоннады открывался сад, заполненный цветами, кустарниками и свисающими ветвями ив и перечных деревьев. Она остановилась, чтобы осмотреть ряд кресел под покрывалом.
Это был свадебный подарок-сюрприз для Марины и Пабло — четыре старинных кресла ручной работы, изготовленные в 1736 году в стиле Людовика V по образцу кресел из королевского дворца в Мадриде. Они были облицованы палисандром с вставками из черного дерева и обиты темно-красным шелком, прошитым золотой канителью, с отделкой из золотой бахромы. Донья Луиза привезла их в Мексику в 1773 году, а потом их вместе с другой мебелью приволокли на быках в Альта Калифорнию, после того как она вышла замуж за дона Лоренцо. Кресла считались самой изысканной мебелью во всей провинции и теперь должны были перейти к Марине.
