Смерть есть первый шаг в Вечность и вместе с тем, по выражению митрополита Антония (Блюма), последний акт жизни. Основа мироздания – Любовь, от Бога нисходящая к человеку и от человека восходящая к Богу (вертикаль), и распространяющаяся от человека к человеку (горизонталь). Если дарение другому человеку жизни, пусть даже пассивное, ненасильственно и бескорыстно (что очень важно!), то оно, несомненно, принадлежит плоскости «горизонтали» любви. Именно таково, по характеру своему, безвоздмездное донорство крови, которое, кстати, можно считать пересадкой ткани донора в организм реципиента.
Конечно, тело человека, по словам одной публикации, является пространством его личности. Но представляются весьма наивными рассуждения некоторых противников трансплантологии о принадлежности пересаженного органа тому или иному лицу во всеобщем воскресении мертвых; оно сродни вопрошению Христа саддукеями:
Всякое пожертвование, находящееся в «горизонтали» любви, поставляет душу в ее вертикаль, т. е. становится нитью, соединяющей человека с источником жизни – Богом. Может статься, что дарение своего органа станет для усопшего той самой луковицей Достоевского (помните историю о злой бабе, швырнувшей луковицей в нищенку? Потом ангел протягивал ей именно эту луковку, как спасение из пламени геенны). С духовной точки зрения очень важно было бы сообщить реципиенту имя того, чей орган пересажен в его тело – для поминовения и молитвенного благодарения, что также есть дело любви.
Наука, не окормленная нравственностью, всегда ведет в пагубу: так появились на свет бактериологическое и ядерное оружие, таковы истоки глобального экологического кризиса. Развитие медицины на исходе XX столетия заставляет пристальнее всматриваться в облик тех, кому она вверена. Принципы, которыми руководствовалась отечественная медицина – гуманность, целостность подхода к человеку, лечение не болезни, но больного, прежде всего, сострадание, подверглись значительной деформации, «американизации» с ее упованием на возможности компьютерных и иных технологий. Подход к больному как к «неисправному механизму» превращает врача в «специалиста по устранению неполадок» и занижает значение личности того, кто занимается врачеванием, делает «малозначительным» его нравственно-этический облик. Падение моральных требований в медицине таит в себе опасность использования тех или иных методик ради достижения корыстных целей, не во благо, а во зло пациенту. Поэтому наиболее важной проблемой трансплантологии является чистота рук, осуществляющих дарение жизни.
Медицина вообще удел не из легких, однако, анестезиология-реаниматология, наверное, самая трудная специальность. В любое время, ночью и днем, врач анестезиолог-реаниматолог должен быть готов оказать срочную помощь тяжелобольному. Методы диагностики и лечения здесь требуют очень быстрой реакции, а порой и виртуозности. Сложная аппаратура и лечебные технологии, работа, так сказать, в постоянной зоне стресса, требования, предъявляемые врачами смежных специальностей (хирургами и др.) и родственниками пациентов, которые с обыкновенной точки зрения кажутся непомерными, некоторая непризнанность обществом (в случае успешного лечения лавры обычно пожинает хирург, оперировавший больного, а именем анестезиолога никто даже не поинтересуется), – вот сумма факторов, сопутствующих этой профессии. При том анестезиология-реаниматология честная и очень открытая специальность: здесь почти невозможно сокрыть недомыслие, халатность, низкий уровень знаний врача.
Всякая специальность, и не только медицинская, накладывает отпечаток на личность человека. Психологи даже говорят о «профессиональной деформации» анестезиолога, описывая его типичный портрет так. Это молодой – 25–40 лет – человек, чаще мужчина, независимого характера, достаточно самоуверенный, либо, напротив, испытывающий внутреннюю неуверенность в себе и оттого стремящийся доказать окружающим, что он способен к решению сложнейших задач; с тем или иным багажом семейных проблем: один-два развода, неполная семья (то ли работа отнимает много времени, то ли после психологических «взлетов» и «падений» во время дежурств расходуется эмоциональность, и недостает теплоты чувств для семьи). Обычно анестезиологи полагают себя рационалистами и скептиками, к вере относятся иронично, но суеверны; ежедневно созерцаемая ими смерть делается, в какой-то степени, привычной и не ставится в ряд философских проблем.
