Жозеф-Франсуа Мишо писал: «Святое для французов чувство чести вторично спасло Константинополь». Уточнил бы: Константинополь спасла рыцарская честь короля Людовика.
И вот на пути в Святую Землю армия крестоносцев, переходя через горный перевал, попала в засаду. Здесь Людовик показал себя, как очень слабый, беспомощный полководец и как блестящий, великолепный рыцарь. Он даже не пытался командовать своим войском, он просто бился, причем, бился неподражаемо.
Группа храбрецов собралась вокруг короля и стала пробиваться к вершине горы. Тридцать баронов, охранявших Людовика, погибли возле него, дорого продав свои жизни. Король, оставшись в одиночестве, прислонился спиной к дереву и отбивался от доброй сотни врагов, которые ни как не могли его одолеть. Людовика спасла его рыцарская простота, на нем были доспехи рядового рыцаря, враги не узнали в нем короля и не захотели дальше возиться с таким упорным бойцом, предпочли оставить его и грабить обозы. Короля выручили тамплиеры, благодаря которым остатки войска удалось спасти. После этой бойни оставшиеся в живых рыцари искренне восхищались королем, но не имели возможности поблагодарить его за спасение. Рыцарская натура имеет свои слабые стороны. Классический рыцарь – очень плохой организатор. А Людовик был классическим рыцарем.
Во время перехода через Памфлию французам приходилось обороняться не только от набегов турок, но и от врага более беспощадного – суровой зимы с её холодом и голодом. Дождь лил, как из ведра, одежда превратилась в лохмотья. Во всех этих несчастьях Людовик обнаруживал самоотверженность мученика. Он помнил о том, что, приняв крест и посох пилигрима, вознамерился пострадать за Христа, и с величайшим терпением переносил все лишения во славу Христову.
Людовик провел в Святой Земле год, не совершив ничего, достойного внимания. Единственное серьезное предприятие, в котором он участвовал, осада Дамаска, закончилось полной неудачей, не говоря уже о том, что осаждать Дамаск не было никакого смысла.
Но здесь он проявил себя, как настоящий рыцарь веры. Под его суровым взглядом французы рядом с самыми соблазнительными нравами были образцом строгого благочестия. В лагере чаще служили молебны, чем занимались боевыми упражнениями. Посреди всех опасностей войны король Людовик без всяких послаблений безупречно исполнял все предписания религии. И его забота о французах, которые пришли сюда вместе с ним, не оставляла желать лучшего. Вожди крестоносцев имели Людовика за образец для себя. И может быть этот пример истинно рыцарского поведения был куда дороже для соратников Людовика, чем Дамаск. Для нас этот образец рыцарства тем более дороже, чем все возможные победы, потому что былые победы давно уже развеялись пылью по ветру, а образец остался.
А ведь Людовик был не только крестоносцем-неудачником, но и несчастным супругом. Его жена Алиенора Аквитанская была женщиной великих страстей и бешенного темперамента. Напросившись с ним в крестовый поход, она с первого до последнего дня похода позорила своего венценосного супруга. Когда крестоносцы прибыли в Антиохию, поведение Алиеноры стало уже неслыханно вызывающим. Она быстро вошла во вкус восточной роскоши, флиртовала направо и налево, наотрез отказывалась покидать великолепный город, а Людовику велела во всем слушаться её дядюшку, князя Антиохии Раймунда, а когда Людовик проявил неудовольствие, во всеуслышание кричала, что разведется с ним.
На Людовика, человека сурового благочестия, такое поведение жены, конечно, производило убийственное впечатление. А что он мог поделать со своей бешеной королевой? В конце концов Людовик покинул Антиохию ночью, похитив собственную жену, приказав скрутить её и привезти в свой лагерь.
Исходя из интересов Франции Людовик не мог развестись с Алиенорой, потому что её приданным было герцогство Аквитанское, которое Франция теряла в случае развода короля. И всё-таки после похода Людовик развелся с женой, поставив свою рыцарскую честь выше государственных интересов. А эта бойкая девчонка тут же выскочила замуж за короля Англии Генриха, и Аквитания отошла под юрисдикцию английской короны. Франции был нанесен колоссальный ущерб, который позднее привел к Столетней войне.
Конечно, и Генрих так же не оказался способен слишком долго терпеть Алиенору, но он порешал проблемы, которые создавала ему жена, куда проще, бросив Алиенору в тюрьму, где она провела 16 лет. А ведь и Людовику ничто не мешало это сделать. Он мог обвинить жену в государственной измене, как минимум – в оскорблении величия, и отправить за решетку, а Франция в этом случае не потеряла бы Аквитанию. Но Людовику помешала рыцарская честь, он не мог бросить даму в темницу. Он дал ей свободу. А вот английский король не страдал такими предрассудками.
