Особо смотреть под ноги у меня не было времени, как и разворачиваться, и я перемещался по-крабьи, боком, а иногда и задом – тут не до изящества, главное двигаться быстрее и не упускать зверя из виду. И, наверное, это должно было произойти рано или поздно – я зацепился за что-то ногой, за выступающий корень или камень, и растянулся спиной на земле.
Зверь не упустил момента и тут же прыгнул сверху. Я не успел ни вскочить, ни перекатиться в сторону в духе азиатских ниндзя, успел только выставить перед собой копьё, чудом не выроненное при падении. Зверь в этот момент уже находился в прыжке - и я практически поймал его тело копьём! Он налетел на него грудью, всей массой. Заточенный с обеих сторон наконечник, сделанный из широкого кухонного ножа, проткнул шкуру, прорезал тугие мышцы и внутренние органы и вышел из спины зверя. Заливая меня кровью и придавливая к земле своей тушей, зверь тяжело выдохнул и уткнулся мордой в землю рядом с моей головой, располосовав мне клыком скулу, будучи уже поверженным.
Я уперся в него руками, стараясь скинуть с себя, поднатужился, но куда там - туша была просто неподъёмной. С кряхтеньем и оханьем я боком выполз из-под туши. Тяжело дыша, перекатился на живот. Но как только начал вставать, как голову мою пронзила острейшая в моей жизни вспышка головной боли – будто в мозг вогнали раскалённый штырь, и дойдя до середины черепной коробки, он резко раскрылся металлическим ёршиком! Я потерял сознание.
Глава 4.
Знакомство. Часть 1.
Я начал свою историю не со знакомства…. Ничего не рассказал о себе и даже не назвал своего имени. И сделал это умышлено. Ну какая разница, какое имя у человека, если его по этому имени никто не зовет – Ваня, Федя или пусть даже Эрнесто или Полуэкт. Это только может ввести в заблуждение, потому как читатель может предположить, что Эрнесто - какой-нибудь испанец или португалец, а если он живет в России, значит, потомок эмигрантов или непосредственно эмигрант. Но нет, делать предположение об истории человека, основываясь лишь на его имени, не стоит. Знавал я одного иностранца, весёлого, общительного, эмоционального и темпераментного парня. Звали его Марио, и я предположил, что он испанец. А позже выяснилось, что он немец, в Испании никогда не был и даже не стремится там побывать. По его словам, он плохо переносит жару и ему больше по нраву северные страны. А холод что? Холодно - оделся, коньяка выпил, и вот тебе уже хорошо.
Не рассказывал я также ничего ни о роде своей деятельности, ни о возрасте, ни о карьере, ни об образовании. Это не имело значения, ведь любой человек в свой выходной может отправиться за грибами: и офисный клерк средних лет, и престарелый учитель истории, и молодой студент технического вуза.
Сейчас же, я думаю, стало уже интересно, что это за фрукт такой, попав в другой мир, не устраивает истерик, не паникует, не бегает с вытаращенными глазами и не орёт: «Да ну на хер, так не бывает!», а вместо этого планомерно и размеренно обеспечивает своё выживание. Причем выживание с максимальным доступным в сложившейся ситуации комфортом. Да ещё и не впадает в ступор, встретив представителя разумной расы - и при этом не человека. А потом выясняется, что этот фрукт ещё и с оружием обращаться умеет – и не только по части того, с какой стороны из автомата пульки вылетают (хотя об этом я тоже знаю немало), а и в том, как нужно копьё держать в поединке один на один. Его что - специально в попаданцы готовили? Нет, не готовили. И я никогда не слышал ни об одном реальном человеке, которого бы проходил обучение для такой роли. Меня вообще никто ни для чего специально не готовил, просто обстоятельства складывались так, что ко всему, что происходило в моей жизни, я оказался более или менее готов. Или я сам их так складывал – это вопрос философский.
Итак… Меня зовут Игорь Сергеевич Холодов, прозвище Холод. И только производным от фамилии это прозвище было разве что в золотые школьные годы. Хотя и в те времена многие замечали, что мальчик Игорь очень рассудительный и спокойный.
Я действительно не слишком эмоционален. Невозможно не испытывать эмоций совсем, все их испытывают, и я не исключение. Вопрос только в том, насколько яркие эти эмоции, а точнее, как ярко мы будем на них реагировать. Ну и в том, какой яркости эмоции могут в тебе вызвать события определённого масштаба.