С мягким жужжанием откатилась дверь, и появился священник отец Дионисий, хозяин кабинета, тот самый третий секретарь представительства, которому должен был позвонить австралиец Петров. В задумчивости остановился он на пороге, не решив еще, видимо: входить в кабинет или отправляться дальше по каким-то своим секретарским делам. Отец Дионисий был красив, как онейроп. Возможно, он был вообще самым красивым мужчиной, которого Юл видел в реальной действительности. Был он также умен, и ходили слухи о его трениях с архиепископом. Сейчас он смотрел на Юла в упор - и не видел его.
- Здравствуйте, Павел Андреевич, - напомнил о себе Юл.
- Ох, извините, Юлий Владимирович, - вернулся к действительности отец Дионисий. - Здравствуйте! Смотрю на вас и не вижу...
- Есть проблемы?
- Проблемы... проблемы - это слишком мягко сказано... Игрикхо продолжают свое. Трех младенцев украли даже в столице...
- За сто километров? - не поверил Юл.
- Для них это ночь пути. Двух девочек и мальчика. Мальчика не успели даже окрестить... И - ничего не сделать...
- Вспомните - четыре года назад...
- Не совсем... не совсем так... четыре года назад... - он замолчал, нахмурившись, прислушиваясь к чему-то в себе, но Юл знал, чего он не договорил.
Четыре года назад не было "Купели".
- Да, Павел Андреевич, - сказал Юл, - что там с моим делом?
- Вы уж извините - не получилось у меня ничего. Не позволили. Даже слушать не стали. Вы же их знаете - иной раз упрутся...
- Когда-нибудь я просто вырою подкоп под библиотеку, - сказал Юл. - И тем самым открою себе неограниченный абонемент. Вы не знаете - там полы деревянные или каменные?
- Надеюсь, что вы шутите, - сказал отец Дионисий.
- В каждой шутке есть доля шутки... - проворчал Юл. - А если попробовать прямо сказать, что это необходимо для того, чтобы разобраться с проблемой студентов?
- Именно так я и поступил, - сказал отец Дионисий.
- А нельзя ли... м-м... попросить архиепископа?..
- Попросить? Попросить можно... - отец Дионисий не то усмехнулся, не то поморщился. - Вы не обидитесь, если я прямо скажу, что Его Преосвященство никогда не станет хлопотать за нехристя, да еще по фамилии Седых?
- А вас это не смущает - и фамилия, и что нехристь?
- Это моя работа - общаться с иностранцами. Кроме того... кроме того, я понимаю, что за месяц работы в книгохранилище мы узнаем больше, чем за все годы нашего пребывания тут.
- Так значит, я могу рассчитывать на вас?
- Я сделаю все возможное. Но вы же знаете - с повторной просьбой можно обращаться только после следующего пустого дня.
- Когда им нужны антибиотики, они забывают о регламентации, проворчал Юл. - Это дней через пятьдесят?
- Через сорок восемь, если быть точным. Кстати - вы не помните, когда сегодня будет прохождение "Европы"?
- Было утром и будет около полуночи. Да, вам ведь звонил некто Петров...
- Он прилетел?
- Прилетел, и я сказал ему, чтобы он приезжал сразу сюда.
- Спасибо, - сказал отец Дионисий. - С этими Игрикхо я совсем забыл про него. И вот еще что: переводчица группы Филдинга заболела...
- Да, мне сказал атташе. Я готов. Но - вы-то как будете обходиться без переводчика?
Отец Дионисий сделал неопределенный жест.
- Обратимся к Мрецкху. Да и, Бог даст, отец Афанасий вот-вот на него поднимется.
- Настоящая эпидемия, - сказал Юл. - Отец Афанасий, Боноски, Селеш, Хомерики, теперь вот - Кэтрин... Остались Ким и я.
- Что и доказывает. Юлий Владимирович, что вы такой же переводчик, как я - онейроп, - отец Дионисий широко улыбнулся и пояснил: - Шучу.
- Вы не знаете, в таком случае, чей именно я агент? - прищурился Юл. - Омска, Ростова или, может быть, Петербурга?
- Я приношу вам самые искренние извинения, - сказал отец Дионисий. Я глупо пошутил. Простите меня.
- Дело в том, - сказал Юл, - что я слышу эту шутку уже не в первый раз.
- Вы имеете в виду тот инцидент с отцом Александром?
- И его тоже.
- Что поделаешь... Вы должны простить нас: россиянам трудно расстаться с представлением, что каждый подданный Конфедерации просто обязан быть шпионом.
- Да уж... - неопределенно хмыкнул Юл. Это он знал не понаслышке: во все свои приезды в Москву он ощущал плотный и наглый, на грани фола, прессинг во всем диапазоне: от примитивного уличного топтания и обысков в номере в его отсутствие до попыток тотального эхосканирования - так что приходилось постоянно, не снимая, носить на голове обруч охранителя. Все впечатления о Москве были приправлены головной болью и зудом от плотно сидящего обруча. Гаррота, вспомнил Юл нужное слово.
- Так я пойду, встречу Петрова, - сказал он, вставая.
- Да, пожалуйста, - сказал отец Дионисий. - И если у него окажутся лишние вещи - оставьте их в своей комнате, хорошо?
Юл вышел из здания в тот самый момент, когда в ворота въезжал кремового цвета лимузин - изготовленная на Земле имитация здешней марки "Золотое дерево". Не успела машина остановиться, как из нее выкатился кругленький, упругий, дочерна загорелый человечек в белой безрукавке и шортах.
- О! - сказал он. - Ну и жарища тут у вас! Это с вами я говорил по телефону?
- Со мной, - сказал Юл. - Где ваш багаж?
