Владимир Михайлович Зоберн
СВЯТАЯ ПРОСТОТА
Рассказы о праведниках
Знойный июльский день. В лесу, недалеко от Сарова, возле своей кельи отец Серафим рубил дрова. Увлеченный работой, старец не заметил, как к нему подошли три крестьянина.
— Деньги есть? — грубо спросил один из них, хватая отца Серафима за плечо.
— У меня ничего нет, — удивленно ответил старец.
— А если найду? — продолжал крестьянин. — Ты специально в пустыньке живешь, боишься, что в монастыре могут найти твое добро! Отдавай!
— У меня ничего нет, — повторил батюшка Серафим.
— Не хочешь сам отдать, так мы заставим! — закричал крестьянин и бросился сзади на старца, но споткнулся и упал.
Отец Серафим был крепкого сложения. Он мог бы защититься от грабителей, но опустил топор и сказал:
— Делайте, что вам надо…
Один из крестьян выхватил из рук старца топор и обухом ударил его по голове.
— Господи, прости им, ибо не ведают, что творят, — едва прошептал отец Серафим и, потеряв сознание, упал на землю.
Злодеи бросились к келье. Они все перерыли в бедном жилище отшельника, посмотрели за иконами, даже поднимали половицы, но поиски оказались напрасными: денег нигде не было.
Отец Серафим долго пролежал без сознания. Наконец пришел в себя. С большим трудом добрался до своей кельи и провел ночь в мучениях. Наутро, напрягая последние силы, старец еле добрел до обители. Литургия еще не закончилась, и батюшка зашел в церковь.
Ужас охватил монахов при виде отца Серафима: на его лице и одежде была запекшаяся кровь, он едва стоял, опираясь на посох. Все бросились к старцу, и он рассказал о случившемся.
— Не о наказании, а о спасении их душ надо позаботиться, — говорил отец Серафим, — я простил их, теперь будем молиться о том, чтобы и Господь смилостивился над ними!
Силы покидали старца, на руках его отнесли в одну из монастырских келий и уложили в постель.
Прошло несколько дней. Отцу Серафиму стало легче, хотя подняться он пока еще не мог. Приближался вечер. В келье было тихо, лампада едва освещала комнату. В дверь постучали, кто-то произнес молитву.
— Аминь, — ответил старец.
Вошел монах.
— Там к тебе, отче, крестьяне пришли, — сказал он, — хотят тебя видеть. Я говорил, что ты болен, что тебя нельзя беспокоить, но они умоляют их пустить…
— Зови, зови их! — ответил старец.
Три крестьянина вошли в келью. При виде отца Серафима они упали на колени, сквозь рыдания слышалась их несвязная речь:
— Прости нас, отец, грешны мы перед тобой и перед Богом! Покарал нас Господь, сгорели наши избы, только у нас одних из всего села! Тогда мы поняли, что это наказание Божие за наши грехи… нет нам прощения, один ты можешь спасти нас. Прости, отец!
— Я давно простил вас, и Господь простит… Господи, благодарю Тебя, что Ты услышал молитву мою, — и слезы умиления потекли по щекам святого.
С последним солнечным лучом цирк опустел. К городу потянулись толпы разодетых по-праздничному обывателей, утомленных дневным зрелищем.
В стороне шли трое. Судя по разговору и одежде, двое из них не были жителями города. Лишь третий, которого они называли Маркианом, ничем не выделялся среди горожан, он был местным.
Подойдя к городу, эти трое замедлили шаги, и, когда последние обыватели скрылись за городскими воротами, остановились.
— Куда теперь идти? — спросил Маркиана самый младший из них.
— Вот это я сам еще не решил, мой дорогой Верий, — ответил Маркиан и спросил после некоторого раздумья, обращаясь к третьему путнику: — Как думаешь, Феликс?
— Не знаю, отец. Прошло двадцать лет, как я покинул город. За это время у вас, пожалуй, все изменилось.
— Это правда. Наш нынешний правитель, Максим Нумерий, люто ненавидит христиан. Более злобного гонителя христианской веры трудно найти! Многие из нашей общины приняли мученические венцы, а сегодня в цирке погибли Тарах, Пров и Андроник… Другие же разбежались. В городе остался только я. Но и мне, похоже, скоро придется сбежать: о моем знакомстве с мучениками хорошо известно правителю Нумерию, он знает, что я навещал их в тюрьме.
— Тогда стоит ли заходить в город? — усомнился Феликс.
— Пожалуй, не стоит. Лучше вернуться и подождать наступления ночи около цирка, — ответил Маркиан.
Его предложение было принято, и путники двинулись назад, к цирку.
— Друзья мои, будем осторожны, ведь Нумерий выставил около тел мучеников стражу, — произнес Маркиан по пути к опустевшему цирку, бледным пятном выделявшемуся в ночной мгле за деревьями.
— Когда все выходили из цирка, я видел и вооруженных воинов, — заметил Верий.
Когда они прошли еще дальше, из-за невысокой каменной стены послышался неясный шум. Путники остановились и внимательно прислушались.
INCLUDEPICTURE "media/image2.jpeg" \* MERGEFORMAT
