Епископ Августин, поручив бедствующий город небесному покровительству, отправился с двумя чудотворными иконами во Владимир, куда прибыл 5 сентября. Еще через пять дней он был в Муроме, где Иверскую и Владимирскую иконы поставили в Благовещенском монастыре. Но вот пришло известие об освобождении Москвы от врагов. 20 октября муромцы провожали Августина при звоне колоколов с крестным ходом, в котором более пяти верст несли иконы Богоматери ― Владимирскую и Иверскую.
1 декабря Китай-город был освящен крестным ходом, в котором несли две чудотворные иконы. В это время Наполеон уже оставил войско и тайно уехал в Париж. Жалкие остатки «великой армии» спешили пересечь Неман, преследуемые русскими отрядами… Владимирская икона вернулась в Успенский собор, а Иверская ― в часовню у Воскресенских ворот.
Иверская икона прославилась многими чудесными исцелениями. Ее часто доставляли в дома болящих. Когда икону везли по улице в особо устроенной колеснице, люди снимали шапки, крестились и кланялись. В часовне была заведена особая книга, в которой велись записи чудесных исцелений.
В Москве существовал обычай после выздоровления от болезни ставить свечку перед Иверской иконой. Об этом обычае упоминает поэт Владислав Ходасевич в стихотворении, посвященном своей кормилице, тульской крестьянке:
Приведу здесь два случая из летописи благодеяний Иверской Богородицы. Один случай замечателен тем, что исцеление получил протестант; другой ― тем, что исцеленный не только был протестантом, но еще и протестантом-неверующим.
Командир 13-го гусарского полка барон О. Я. Мантейфель рассказывал:
«Я принадлежу к протестантскому вероисповеданию, но жена моя (ныне умершая) была православною, поэтому и детей своих воспитываю в православной вере. Покойная жена всякий раз, как приезжала в Москву, прежде всего считала долгом помолиться в Иверской часовне; бывал иногда и я с нею; но, конечно, как протестант, не имел я тех религиозных чувствований, какими полно было ее сердце; по смерти ее я почти всегда бывал у Иверской и замечал в себе более теплоты сердечной, чем прежде, но веры в чудотворные иконы все равно не имел. В последний мой приезд в Москву (из Козлова, где я стою с полком) я получил после бани сильную боль в пояснице от простуды; не мог я свободно сделать и легкого наклонения, потом я почувствовал сильную ревматическую боль в ноге и едва ходил, опираясь на саблю. Чтоб побывать у Иверской (из гостиницы Ечкина, где я квартировал), я с большим трудом мог возле дома сесть в общественную карету конно-железной дороги; из кареты до часовни я шел, поддерживаемый сопровождавшим меня фельдфебелем (пока я был в часовне, он нанял покойную пролетку). В часовне я помолился, призывая Матерь Божию благословить меня, и поцеловал икону Ее с такою верою, как бы прикоснулся к Ней Самой. Что ж бы вы думали? Моментально почувствовал я, что спина моя в порядке и в пояснице боли больше не было; я выходил из часовни свободно, хотя и опирался на саблю, но, спускаясь с ступеней от часовни к пролетке, я ощутил, что и нога моя совершенно здорова. Меня взял было под руку фельдфебель, чтобы посадить в пролетку. „Погоди, брат, ― говорю я ему, ― я опять пойду в часовню благодарить Матерь Божию: ведь я совершенно здоров; я получил от Нее исцеление“».
А вот другой рассказ. Он принадлежит лютеранину, учителю музыки, человеку, по собственным словам «ни во что не верившему». Этот учитель начал терять слух и в апреле 1879 года совершенно оглох. Врачи не могли ему помочь. Лишившись слуха, он лишился и средств к жизни. Постепенно продав вещи, несчастный решил покончить самоубийством ― утопиться. Это было 23 июля 1880 года. «Проходя мимо Иверских ворот, ― пишет учитель, ― я увидел толпу народа, собравшегося вокруг кареты, в которой привезли в часовню икону Божией Матери. Во мне явилось неудержимое желание помолиться вместе с народом и приложиться к иконе. И вот я, доживши до 37 лет, в первый раз искренно перекрестился и упал на колена перед образом ― и что же случилось? Случилось несомненное, поразительное чудо: я, не слышав до той минуты почти ничего в течение года и трех месяцев, считавшийся врачами неизлечимо глухим, приложившись к иконе, в тот же миг снова получил способность слуха, получил до такой степени полно, что не только резкие звуки, но и тихий говор стал слышать совершенно явственно. И это случилось вдруг, моментально, безболезненно… Тут же, перед образом Божией Матери, я дал себе клятву чистосердечно признаться пред всеми, что произошло со мною».
В России до революции было несколько чудотворных и местночтимых икон Иверской Божией Матери: Иверская в Моздоке, Иверская в Нижнем Новгороде, Иверская в Софрониевой пустыни.
