Целыми днями Ксения бродила по грязным, немощеным улицам Петербурга, изредка заходила к знакомым, обедала у них, беседовала, затем снова отправлялась странствовать. Где она проводила ночи, долгое время оставалось неизвестным. Этим заинтересовались не только жители Петербургской стороны, но и местная полиция. Решено было во что бы то ни стало узнать, где бывает ночью странная женщина. Ксению выследили; оказалось, что в любое время года и в любую погоду она уходит на ночь в поле, коленопреклоненно становится здесь на молитву и не встает с этой молитвы до самого восхода, попеременно делая земные поклоны на все четыре стороны света.
В другой раз рабочие, возводившие новую каменную церковь на Смоленском кладбище, решили разузнать, что за даровой и неутомимый работник натаскивает по ночам на самый верх горы кирпича; этим работником оказалась Ксения. Наверняка блаженная совершила немало других подвигов, о которых мы ничего не знаем.
Блаженная, хотя и могла кому-то показаться безумной, на самом деле обладала пронзительным умом и величайшей прозорливостью. Иногда с ее уст слетало острое слово, которое показывало, что Ксения отлично разбиралась во внутренних достоинствах людей, ее окружавших.
Одной из старых приятельниц Ксении была Евдокия Денисьевна Гайдукова[23]. Однажды блаженная посетила Гайдукову в предобеденное время. Та, обрадованная ее приходом, накрыла на стол и стала угощать Ксению чем Бог послал. Кончился обед. Евдокия Денисьевна стала извиняться за плохое угощение.
– Не взыщи, голубчик Андрей Федорович, больше мне угостить тебя нечем, ничего больше не готовила.
– Спасибо, матушка, спасибо за твое угощение, ― ласково отвечала Ксения. ― Только лукавить-то зачем? Ведь не дала же ты мне уточки!
Сильно сконфузившись, Гайдукова бросилась доставать утку, но блаженная остановила ее:
– Нет, нет, что ты! Не надо, не надо. Ведь я знаю, что ты всегда готова меня угостить, а утку приберегла для своей Кобыльей Головы[24]. Зачем его сердить?
В другой раз, выходя от купчихи Крапивиной, блаженная сказала: «Вот зелена крапива, а скоро завянет». В скором времени молодая и цветущая здоровьем Крапивина неожиданно заболела и умерла.
24 декабря 1761 года, накануне праздника Рождества Христова, Ксения бегала по улицам и громко кричала: «Пеките блины, пеките блины! Скоро вся Россия будет печь блины!» На другой день умерла императрица Елизавета Петровна, и всем стало ясно, почему за день до того блаженная призывала готовить поминальный стол.
Еще через три года при попытке дворцового переворота был убит Иоанн Антонович[25]. Его кончину святая начала оплакивать за три недели до убийства. Она плакала и причитала: «Там кровь, кровь, кровь! Там реки налились кровью, там каналы кровавые, там кровь, кровь!»
Сорок пять лет жила Ксения после смерти мужа, сорок пять лет, почти не обутая и еле одетая, она скиталась по Петербургу. Тот, кто жил или бывал здесь, знает, как непостоянен и капризен местный климат, как мало дней в году, когда дают передышку холодные дожди; когда не дует пронизывающий ветер; когда нет трескучих морозов, от которых на лету мерзнут птицы и застывают здоровые и хорошо одетые люди. Так как же могла почти полвека жить здесь, без одежды и крова, старая и слабая женщина? Несомненно, это удавалось ей потому, что сердце ее горело любовью к Богу и этим горением укреплялась и ее плоть.
Известно, что в последний период жизни Ксении ее уже широко почитали как святую. Молва о ее строгой подвижнической жизни, о ее доброте, кротости и прозорливости разнеслась по всему Петербургу. Купцы, мещане, чиновники ― все были рады принять у себя блаженную, потому что было замечено, что, в каком бы доме она ни побывала, там тотчас водворяется благодатный мир.
Торговцы заметили, что, если блаженная заходила в лавку, где до того не было торговли, и брала орешек или пряничек, ― лавка начинала ломиться от покупателей.
Извозчики заметили, что, если кому-нибудь из них удалось хоть несколько метров провезти блаженную, у того целый день езда шла отлично и была хорошая выручка. Поэтому извозчики, еще издалека завидев красную кофту блаженной, мчались к ней на своих пролетках и умоляли хоть на минутку присесть в их коляски.
Матери маленьких детей замечали, что, если блаженная приласкает или покачает в люльке больного ребенка, тот непременно вскоре поправляется. Завидя Ксению, они спешили к ней, протягивали ей младенцев, просили благословить детей.
Избрав юродство, Ксения Петрова отказалась от возможного второго брака, от семьи, от дома, от всего мирского. Удивительно, но сама блаженная приходила на помощь людям именно в домашних бедах и различных семейных нуждах: она помогала встретиться с суженым, покровительствовала влюбленным, находила родителей для сирот, исцеляла больных и спасала от нищеты тех, кто уже отчаивался что-нибудь заработать…
