Н. Животов, первый биограф о. Иоанна, встречался с кронштадтским лавочником, к которому о. Иоанн часто заходил менять бумажные деньги на медяки ― для раздачи бедным. Менял он по десять-пятнадцать рублей в день. Лавочка с каждым днем торговала все лучше и лучше. Однажды отец Иоанн попросил разменять двадцать рублей. Народу было много, мелочь была нужна продавцам, и все же лавочник отсчитал о. Иоанну медяки, подумав при этом: «Надоел же ты мне, право». Отец Иоанн поблагодарил, взял мешочек и вышел. Больше он не приходил. «Я на это внимание не обратил, ― рассказывал лавочник, ― даже доволен был… Прошло около месяца… Замечаю я, что с каждым днем торговля у меня идет все хуже и хуже; покупателей ― не только толпы нет, но частенько и никого нет в лавке. А тут, как на грех, капуста скисла, хлеб, что ни испечешь, ― мякина одна, просто выбрасывай; огурцов целая бочка пропала».
Приказчики были те же, и пекари те же, и жильцов вокруг прибавилось. В чем же дело? Стал лавочник вспоминать, как начались его несчастья. И вспомнил, что, как мысленно ругнул о. Иоанна, в тот же день, вечером, пришлось ему выбросить двенадцать пудов скисшей капусты, и торговля тогда точно оборвалась… Подумал он еще, подумал и пошел к о. Иоанну ― просить прощения… Вскоре торговля его наладилась.
Отдельно нужно сказать и о прозорливости отца Иоанна. Своим духовным детям он часто давал неожиданные советы, например, В. Верховцевой велел купить имение и даже указал губернию. Вскоре на бирже, после крушения дел Алчевского, у нее пропало все состояние, и если бы не имение, она вместе с детьми впала бы в совершенную нищету.
В январе 1904 года адмирал Макаров получил назначение командующим Первой тихоокеанской эскадрой, стоявшей в Порт-Артуре. В день отъезда Степан Осипович исповедался и причастился у о. Иоанна. Прощаясь и благословляя его, о. Иоанн сказал: «Желаю тебе быть мужественным и получить венец!» Эту фразу слышали многие, и многие уже догадывались, что она значит. Спустя три месяца Макаров погиб вместе с командой броненосца «Петропавловск», подорвавшегося на мине в Японском море.
Сердце отца Иоанна было чуждо лукавству, он не ждал от людей зла.
Однажды, служа литургию в Андреевском соборе, отец Иоанн, выходя с чашей из царских врат, увидел студента, закуривавшего папиросу от лампады перед иконой Спасителя. На слова «что ты делаешь?» студент ударил праведника по лицу, а Святые Дары расплескались на каменный помост. Отец Иоанн перекрестился и сказал: «Ударь еще раз».
Несколько раз о. Иоанна заманивали в трущобы якобы для помощи умирающему (а он никогда не отказывал) и жестоко избивали. Так, 24 ноября 1904 года его пригласили служить молебен на Николаевской улице. Квартира принадлежала сектантам-пашковцам. Когда о. Иоанн приехал, его бросили на пол, топтали ногами, в нос набили нюхательного табаку, в рот вставляли папиросы (батюшка совершенно не выносил запаха табака, и даже на пароходе лоцмана просили не курить), мяли и давили его так, чтобы повредить внутренние жизненные органы в области живота и ускорить смерть. Замучить его до смерти в расчеты злодеев не входило: они боялись ответственности и надеялись, что он и без того скоро умрет[55].
В семьдесят пять лет Иоанн Кронштадтский, по свидетельству многочисленных очевидцев, выглядел на сорок, был бодр и подвижен. После этого случая он более года тяжело болел и несколько раз лежал при смерти. (Газета «Котлин» ежедневно печатала сводки о его здоровье.) Страдания его продолжались до самой смерти. Несомненно, этот случай стал причиной преждевременной кончины отца Иоанна, которая последовала через четыре года.
Когда отцу Иоанну было шесть лет, он сподобился явления своего Ангела Хранителя, преподобного Иоанна Рыльского. Спустя много лет ему явился преподобный Серафим Саровский. А за десять лет до смерти святому было явление Самой Богородицы. Это произошло в сонном видении.
Отец Иоанн писал: «На 15 августа, в день Успения Богоматери 1898 года, я имел счастье в первый раз видеть во сне явственно лицом к лицу Царицу Небесную и слышать Ее сладчайший блаженный ободрительный глас: „Милейшие вы чада Отца Небесного!“ ― тогда как я, сознавая свое окаянство, взирал на Пречистый лик Ее с трепетом и с мыслью: не отринет ли меня от Себя с гневом Царица Небесная? ― О лик пресвятой и преблагий! О очи голубые и голубиные, добрые, смиренные, спокойные, величественные, небесные, божественные. Не забуду я вас, дивные очи! ― Минуту продолжалось это явление. Потом Она ушла от меня неторопливо и скрылась. Я видел сзади отшествие небесной Посетительницы…»
