Как всегда, прикосновение Пути осветило все ее существо, словно Предок протянул руку и дернул ее, как струну арфы. Сила, которая трепетала в ней, принесла с собой такую чистую радость, что она угрожала смыть все следы необходимого страха, который позволил бы ей снова упасть с Пути. Страха, что энергии Пути прожгут ее насквозь, поглотят ее изнутри, разрушат ткань ее существа. Страха, что, вернувшись в мир, она не сможет ни удержать, ни придать форму тому, что взяла. Страха, что, если она будет недостаточно осторожна, она никогда больше не найдет Абета и упадет в темные места, о которых предупреждала Сестра Сковородка, места, откуда нет возврата.
Крик Джулы заставил Нону кувыркнуться с Пути. Набрав ужасную скорость, она упала обратно в свою плоть. Какое-то мгновение Нона стояла, дрожа от силы, свет, истекающий из ее кожи, наполнял хранилище малиновым светом и тенями. В следующее мгновение инерция Пути подхватила ее и швырнула в стену, как камень из пращи.
Нона лежала, растянувшись, от нее шел дым. Со стоном она встала, все еще закованная в силу Пути, наполовину оглушенная, стряхивая грязь и камни, куски которых все еще падали позади нее. Через заполненный пылью туннель, который она проделала, она могла видеть свет фонаря Джулы.
— Пошли... — Ее голос сорвался на хриплый шепот. — Быстрее! — На этот раз громче.
Джула вбежала, опустив голову, Маркус последовал за ней, низко пригнувшись, спотыкаясь о камни. Из хранилища донесся еще один удар, за которым последовал звук упавшей на землю железной двери.
Нона огляделась, когда свет Джулы начал освещать пространство вокруг нее. Они оказались в выложенном кирпичом туннеле с низким сводчатым потолком. Прямоугольные углубления усеивали стены, места, куда гробы могли быть помещены на вечный покой. Но собор закрылся, и для них подыскали другое место.
— Быстрее. — Джула прошла мимо Ноны.
— Пошли! — Маркус тоже подтолкнул ее к действию.
Стряхнув с себя остатки дезориентации, Нона бросилась в погоню. Крики эхом отдавались в склепе, когда солдаты начали вливаться внутрь, готовые к битве.
Туннель встретился со вторым, и они повернули налево. Этот туннель встречался с другим и еще одним. Налево, направо, их выбор увеличивался, пока они спешили в том, что оказалось чем-то вроде лабиринта.
— Мы никогда не найдем выхода! — Маркус побледнел и обернулся.
Впереди него по щиколотку в воде шлепала Джула.
— Мы найдем, — сказала Нона. — И это хорошо. Мы сможем сбросить их со следа здесь.
— Я не могу оставаться здесь, внизу. — Маркус казался более испуганным, чем тогда, когда их могли схватить через несколько минут. Нона чувствовала, как из него истекает страх, заражая ее, как может делать только эмпат-марджал, наполняя ее разум образами ловушки, крепко зажатой в непроницаемой тьме глубоко под землей.
Она тряхнула его:
— Ты же монах. Имей хоть немного веры.
— Я монах, ворующий у Церкви. Я не уверен, что Предок захочет помочь мне, — прошептал Маркус, но тень улыбки появилась вместе с ним.
— Здесь решетка, — крикнула Джула. — Она слишком высоко, чтобы дотянуться, но я вижу звезды.
— Ну вот. — Нона попыталась скрыть свое облегчение. — Предок одобряет.
Три года назад
ТУННЕЛЬ В ЧЕРНОМ льду было трудно разглядеть. Однако они легко нашли его — о нем сообщил огромный веер чернильно-темных обломков, разбросанных перед его устьем.
— Его выкопали? — Нона с ужасом посмотрела на отверстие высотой чуть больше шести футов. Злоба, уколовшая ее, вызвала желание содрать кожу с рук. Даже без рассказа Зоул она бы поняла, что черные глубины льда полны дьяволов. Она чувствовала их, бесчисленных, голодных, гораздо худших, чем Кеот, и жаждущих очутиться в плоти. — Его действительно выкопали люди?
Зоул только кивнула и вошла. Нона последовала за ней, пытаясь представить себе, как это подействовало на тех, кто орудовал здесь кирками, а на них таял черный иней.
— Я ничего не вижу... — Через двадцать ярдов Ноне показалось, что ее глаза просто перестали работать. Обернувшись, она увидела круг дневного света позади себя, просто яркое пятно, ничего не освещающее, не имеющее смысла.
Зоул хмыкнула, и мгновение спустя корабль-сердце ной-гуин пролило между ними фиолетовый свет. Теперь Нона видела себя и Зоул, но больше ничего. То, что окружало их, поглотило сияние и ничего не вернуло. Зоул шла впереди, осторожно ступая по разбитому льду.
Они прошли около четырехсот ярдов, когда их проход соединился с естественным туннелем, прорезанным потоком талой воды, который уже давно нашел лучшее русло. Они спустились из пролома по пандусу, образованному из обломков прохода, теперь замерзших в неровную, твердую массу. Прорезанный водой туннель пересекал их под прямым углом, что делало выбор направления неясным. Зоул присела на корточки, размышляя.
— Наверх? — предложила Нона.
Зоул молча разглядывала лед минуту, потом другую. Нона обхватила себя руками. Пальцы на ногах, находившиеся внутри плохо сидящих башмаков, онемели, холод начал просачиваться в кости.
