Официантка, уточнив заказ, удалилась. Мы опять сидели вдвоём. Опять моя рука была в его руке. Опять смотрели друг другу в глаза. И молчали. Но это не было молчанием, когда не знаешь, что говорить, когда всё сказано, или наоборот, уже не о чем говорить. Да, мы молчали, но говорили наши глаза, наши взгляды. Его пальцы нежно перебирали мои пальцы, словно знакомились с их теплом, лаской… Знакомились осторожно, сантиметр за сантиметром, словно ища взаимности и понимания. Я смотрела в его глаза, а мои тонкие ухоженные пальцы, вслепую, на ощупь найдя маленькую щель между накрахмаленной манжетой его сорочки и запястьем, скользнули туда. Влекомые теплом его тела, они, проникнув под манжету, стали медленно кружиться, чуть касаясь подушечками пальцев его запястья, словно ища пульс, а, найдя, успокоившись, улеглись. Улеглись, хотя мне хотелось большего, хотелось расстегнуть пуговицу на прорези манжета его сорочки, хотелось, чтобы моя ладонь, трогая вены, двигалась вверх, пока не коснётся сгиба его руки, там, где кожа нежная, чувствительная.
«Стоп, милая, – сказала я мысленно себе, – куда тебя понесло? Какие пуговицы, какие вены, какие чувствительные зоны? Ты посмотри на парня. Он выглядит так, будто пальцы твоих рук нырнули не под манжету его сорочки, а к нему в плавки».
За эти секунды, что мои пальцы, нежно трогая, касались его запястья, он не проронил ни слова, в каждом его вдохе и выдохе, в каждом движении подрагивающих ресниц на слегка прикрытых глазах чувствовалось его наслаждение моим теплом, нежностью. Он просто млел под моими пальцами. Его рука лежала ладонью вверх и давала моим пальцам возможность свободно путешествовать по линиям его ладони, как бы изучая, читая их – так пальцы слепого читают слова по выдавленным на карточке буквам, узнавая истории невидимого им мира. Моя ладонь лежала в его открытой ладони. Мои пальцы касались его пульса, его запястья, но одновременно и его пальцы лежали на моём запястье, так же касаясь моего пульса. Наши пальцы синхронно двигались, то рисуя невидимые узоры, то на секунду останавливаясь в одной точке, словно нащупав эрогенную зону. Почему-то именно в этот момент мне вспомнилась поза «69», именно так выглядели сейчас наши руки, доставляя друг другу удовольствие от прикосновений.
Я на секунду замерла, улыбнувшись про себя от этой мысли, затем вновь начала движение своих пальцев по спирали, то увеличивая, то уменьшая радиус. Он нежно обхватил пальцами мою ладонь и лёгким движением поменял положение наших рук – так опытный мужчина меняет классическую позу, не расцепляя объятий. Одно движение – и ты под ним, одно движение – и ты сверху. Теперь его ладонь накрывала мою, и его пальцы властвовали на моей ладони, моём запястье, моём пульсе. На мне было лёгкое трикотажное платье цвета нежной молодой листвы с короткими рукавами и вырезом, сверху которого был надет белый кардиган мелкой вязки с широкими рукавами. Он был мужчиной, его мысли и желания были смелее моих, к тому же, более свободные рукава кардигана давали возможность его пальцам проникнуть гораздо дальше, чем могли проникнуть мои под узкие манжеты его сорочки. И вот его пальцы, только что трогавшие моё запястье, были уже на локтевом сгибе. Не знаю, насколько незамеченной для него была моя реакция от касания моей эрогенной зоны – одной из самых незащищённых, самых открытых, о которой он ещё секунду назад не знал, но сейчас мог догадаться, заглянув мне в глаза или под стол, где мои закинутые одна на другую ноги вдруг сжались и чуть вытянулись вперёд, а по коже руки предательски побежали мурашки, которые он не мог не ощутить своей ладонью. Спасибо рыбе. Вернее, официантке, которая принесла её.
– Пожалуйста, ваша рыба, – приятно улыбаясь, произнесла официантка, ставя перед нами заказ, затем налив немного вина в Костин бокал, предлагая ему продегустировать. Сделав небольшой глоток, он на секунду задержал его во рту, с видом тонкого ценителя вин произнес: «Да, вполне». Меня всегда забавляла эта церемония, заканчивающаяся одним и тем же выражением лица, одобрительным кивком головы и примерно одними и теми же словами. Всегда хотела увидеть, как кто-нибудь, сделав глоток, небрежно махнет рукой, со словами: «Унесите, подайте другое». И уж совсем было бы интересно увидеть выражение лица официанта или сомелье, поскольку откупоренная и не понравившаяся бутылка стоит совсем-совсем не дёшево. Получив одобрительный кивок головы от Кости, официантка наполнила мой бокал, затем его, пожелала приятного аппетита и вечера и удалилась. Края наших бокалов коснулись друг друга так, как будто это был первый робкий поцелуй.
– За встречу, – произнес Костя.
– За встречу, – ответила я.
– Не хочу загадывать наперёд, но очень-очень надеюсь, что наша переписка и сегодняшняя встреча – это не банальная интрижка, – глядя мне в глаза, произнёс Костя.
– Приятного аппетита, – улыбнулась я. – Посмотрим. Тоже не люблю загадывать, но банальные интрижки не моя тема.
