– Меньше знаешь, батюшка, дольше проживешь, – отмахнулся Равиль, но, понимая, что получилось не слишком вежливо, добавил: – Не берите в голову, я разведу.
Но уверенности в его глазах отец Василий не увидел.
Погоня их определенно потеряла. По крайней мере, здесь, в боксе, стояла полная тишина, и только с улицы доносился шорох опадающей до срока от невыносимой жары листвы.
– Хорошо у вас вчера получилось, – просто чтобы прервать это тягостное молчание, произнес отец Василий. – Хоть по-людски все закончилось...
– Э, нет, батюшка, – печально покачал головой Равиль. – Ничего еще не закончилось...
– Как так?
– А вот так. Я-то своих успокоил, а Сема, видать, забуксовал. Короче, они вчера двоих наших на старом причале порезали.
– За что?
– А ни за что! – хмыкнул Равиль. – Думали, что они самые крутые! Правда, наши тоже в долгу не остались...
– Я думал, вы вчера с этим делом завязали... – покачал головой священник.
– Эх, батя! – досадливо махнул рукой Равиль. – Что развязано, то в две секунды не завяжешь. Я со своими потом часа два говорил, а толку-то! Знаете, что они за моей спиной говорят? Равиль, говорят, сдрейфил. Сопляки хреновы...
Священник удивленно покачал головой. Такой разумности, а главное, такой откровенности он от Равиля не ожидал.
– Неужели они тебя так плохо знают? – поинтересовался он.
– Не в этом дело. Просто если в башке пусто, а кулаки чешутся, повод шорох навести всегда найдется. Это же круто! Мне поведали, один до того договорился, что сказал: Равиля, типа того, на мыло пора пускать! Прикинь, да! А главное, в лицо, суки, не говорят! Все за спиной...
– И что ты теперь делать думаешь? – спросил священник. Ему еще не хватало в городе пацанячьих разборок. Тогда точно кое-кого отпевать придется. Он помнил, как это бывает.
– Надо посоветоваться, – задумчиво произнес Равиль. – Я бы и сам их мог поприжать, но тут внагляк лучше не переть.
Он выглянул в широкий воротный проем бокса.
– Короче, мне пора, – повернулся, широко улыбнулся и выставил большой палец вверх. – А ты ничего, дед! С тобой дела иметь можно.
«Дед! – усмехнулся отец Василий. – Вот дожил... Не-ет, пора вес сбрасывать, а то скоро прадедом звать начнут!»
Он неспешно вышел вслед за Равилем и побрел на бывшую улицу Коммунистическую, туда, где стоял дом муллы и откуда можно было без приключений добраться под раскаленным летним солнцем до самого дома. Но едва отец Василий подошел к промтоварному магазинчику на углу, как увидел своего недавнего собеседника распростертым на горячем асфальте, с широко расставленными ногами и заложенными за голову руками. А рядом стояли два омоновца.
– Лежать, сука! – прорычал один и пнул авторитета в тощий бок тяжелым армейским ботинком. – Ноги шире! Шире, я сказал!
«Господи боже мой! – охнул священник. – Никак Скобцов проснулся?! Блин! Ведь наломают же дров!»
Он торопливо прошел мимо всей троицы и почти бегом помчался к дому муллы.
Возле аккуратного коттеджа муллы, как всегда в последнее время, стояли несколько мужиков. Они проводили православного священника удивленными взглядами, но ничего не сказали.
– Исмаил! Ты здесь?! – заорал отец Василий, как только добежал до затянутых по летнему времени сеткой дверей.
– Здесь, Мишаня! – откликнулся откуда-то из комнат мулла. – Подожди, я сейчас выйду. Посиди пока там, журнальчики полистай...
– Некогда, Исмаил, мне журнальчики листать! – крикнул священник, быстро стянул с себя туфли и пробежал по прохладному полу в гостиную. Исмаил разговаривал с дородным седобородым старцем, сидя за чашкой чая.
«Блин! Действительно не вовремя», – признал священник, но отступать было некуда.
– Равиля ОМОН повязал! – выдохнул он.
Понимающий, как никто другой, что за этим последует, Исмаил побледнел.
– Когда?!
– Только что!
– Вот беда, – тяжело задышал мулла. – Нашли, блин, время!
– Вот и я о том же!
Исмаил повернулся к своему собеседнику.
– Извините меня, уважаемый Каратай-ага, я сейчас провожу батюшку в соседнюю комнату и вернусь.
Дедок даже бровью не повел, но по глазам было видно – он очень недоволен. Исмаил вскочил, схватил священника за руку и потащил в одну из дверей.
– Вон телефон, – кивнул он. – Звони Скобцову, Карнаухову, короче, кому хочешь, а я сейчас закончу прием и тоже подключусь.
Отец Василий понимающе кивнул. Он прикрыл за муллой дверь, кинулся к аппарату и начал набирать номер Скобцова.
Секретарша не выпендривалась и соединила сразу.
– Аркадий Николаевич! – заорал в трубку священник. – Нельзя сейчас Тахирова закрывать! Еще хуже будет!
– Подождите, батюшка, не спешите, – недовольным тоном отозвался Скобцов. – Я тут ни при чем, его специально из области приехали брать. Да и заслужил он, давно заслужил. Разве не знаете?
– Конечно, знаю, – горько вздохнул священник.
– Они оба заслужили, – словно не слышал его, продолжил главный городской мент. – И Тахиров, и Семенко...
– Что?! Они и Семенко взяли?!
– А вы что думали? – хмыкнул Скобцов. – После того, что они чуть не натворили, на свободе оставлять? Да и заявления на обоих давно лежат...
