Доброжелательным, покровительственным тоном заговорил он со своей посетительницей, поднял, благословляя, правую руку ко лбу. Он стоял перед ней в той позе, в которой на старинных русских иконах изображен Иисус Христос. Его взгляд снова стал мягким, дружелюбным, почти покорным, и только в самой глубине этих маленьких глаз скрывалось едва заметно другое, похотливое, бесстыдное.
Разочарованно и до боли смутившись, поднялась молодая девушка, попрощалась и покинула квартиру Распутина. В сердце своем она унесла робкий вопрос, был ли этот человек святым или развратником.
Другая женщина, дама из высшего петербургского общества, объясняла французскому послу с нескрываемой иронией, что у Распутина грязные руки, черные ногти и всклокоченная борода. "Фу!", - воскликнула она, говоря о нем, но уже после нескольких слов вынуждена была признать, что необычная, не поддающаяся описанию игра взгляда Распутина, жестов и слов, то умное, таинственное, доброе, святое, доверительное, покоряющее, возвышенное и язвительное, составляющее его сущность, не может никого оставить равнодушным.
* * *
Влияние Распутина не ограничивалось только женщинами: французский посол испытал на себе влияние чудотворца, когда встретил его в первый раз. Месье Палеолог получал от своих доверенных лиц только неблагоприятные сведения о Распутине, принимал его за шарлатана и ненавидел, особенно за выступления за мир, а значит, за предательство России по отношении к ее французским союзникам.
Однажды посол был с визитом у одной знакомой дамы, вдруг дверь в приемную распахнулась с сильным грохотом: шумно вошел Распутин, обнял хозяйку и долгое время разговаривал с ней. Палеолог наблюдал за ним со смешанным чувством напряженного внимания и недоверия, с которым дипломат привык относиться к любой сомнительной политической личности. Он установил, что у "чудо-монаха" обыкновенное лицо, но властное выражение голубых, цвета льна, глаз. На какое-то мгновение посол был сам подчинен им и должен был признаться, что глаза Распутина одновременно и проникающие, и наивные, и строгие, и блуждающие. Когда его речь оживлялась, можно было подумать, что зрачки были "наполнены магнетизмом". Месье Жильяр, француз-воспитатель наследника престола, встречался с презренным шарлатаном и ненавистным противником войны Распутиным всего один-единственный раз, в приемной царского дворца. Странное, неприятное чувство охватило учителя. Когда их взгляды встретились, в нем возникло твердое убеждение: он находится рядом с могущественным и опасным человеком. Обеспокоенный до глубины души, он поспешил исчезнуть из поля зрения Распутина и покинул комнату.
Но даже человек, который ненавидел Распутина с самого начала, который встретился с ним, имея предвзятое о нем мнение, считавший этого чудотворца несчастьем для России, тот самый князь Юсупов, одержимый лютой ненавистью, который холодно и расчетливо вкрался в доверие к Распутину, чтобы подготовить покушение на него, и то с трудом мог противостоять колдовскому влиянию, которое оказывал и на него Григорий Ефимович.
В доме старой Головиной и ее дочери - обе причисляли себя к верным сторонницам Распутина - Юсупов впервые встретился со своей будущей жертвой. В то время как женщины, затаив дыхание, с горящими глазами и разрумянившимися щеками прислушивались, как зачарованные, к каждому слову Распутина, Юсупов, сидя в кресле рядом с чудо-монахом, имел возможность внимательно наблюдать за ним. Он видел его впервые, впервые слышал его голос, и уже тогда ему казалось, что все, что он плохого и отвратительного слышал об этом человеке, подтверждается. Этот избалованный женщинами мужик вызывал у него глубокую антипатию, непривычное отвращение: его черты были грубы, без малейшей утонченности; смех, с которым он обращался к своим слушательницам, действовал нездорово, чувственно и мрачно. Его лицо напоминало лицо похотливого сатира, все в нем было подозрительно и вызывало недоверие.
Никогда раньше князь Юсупов не видел ничего более отвратительного, чем эти маленькие, почти бесцветные, расположенные близко друг к другу глубоко посаженные глазки. Иногда казалось, они тускнели, и тогда нужно было приложить некоторое усилие, чтобы различить, открыты они или нет, и лишь тревожное, беспокойное чувство говорило князю, что Распутин внимательно за ним наблюдает.
Но в тот же момент молодым высокомерным аристократом овладело чувство, что в этом омерзительном мужицком лице прячется что-то необычное, что в сверлящем взгляде этих отвратительных глаз скрыта мощная, но таинственная, почти сверхъестественная сила.
