В книге Марии Стикко, переведенной с итальянского, читатель найдет жизнеописание святого Франциска Ассизского. Легкий для восприятия слог, простота повествования позволяют прочесть книгу с неослабевающим интересом.
Название в подлиннике:
Maria Sticco — «San Francesco d’Assisi»
© Copyright 1990
VITA Е PENSIERO. — Milano
Издано с разрешения издательства ВИТА Е ПЕНСИЕРО — Милан, которому принадлежат издательские права
Copyright для русского издания
«Христианская Россия» — Италия
20133 Милан — ул. Понцио, 44
24068 Сериате (Бергамо) — ул. Таска, 36
Russia Cristiana — Italia v. Ponzio, 44 — 20133 Milano v. Tasca, 36 — 24068 Seriate (Bergamo)
На обложке:
СВЯТОЙ ФРАНЦИСК АССИЗСКИЙ, фреска Чимабуе, XIV век.
Семь веков назад Священной Римской империи уже не было, был только священный римский император, впрочем, не особенно священный, ибо папа нередко предавал его анафеме, и не римский, ибо по рождению он принадлежал одному из германских племен. Рим просто дал ему право на власть, законы и символ империи, то есть того самого орла, который указывал легионам путь на край света и олицетворял такое величие, что казался Божьей птицей и немцам, и итальянцам, немало претерпевшим от его когтей.
Этого священного римского императора звали Фридрих Барбаросса, был он из Гогенштауфенов и вел свой род из далекого замка в Северной Свевии. Он был белолиц и розовощек, как все немцы, с рыжими кудрявыми волосами, и весел на вид, так что казалось, будто он все хочет рассмеяться и показать белоснежные клыки. Руки его были прекрасны, сердце — из бронзы.
Немногим более чем за тридцать лет, с 1154 по 1185 год, он шесть раз спускался в Италию, чтобы укротить непокорные народы. В первый раз он сжег три миланских замка — Розате, Трекате, Галлиате, уничтожил Кьери и Асти, взял приступом Тортону; во второй раз занял Брешию, разграбил Кремону, целый год осаждал и морил голодом, захватил и в шесть дней сровнял с землей Милан, не выказав ни малейшей жалости к его жителям. Все они, от наизнатнейших до самых низших, в покаянных одеждах, с веревкой вокруг шеи, с крестом в руках и посыпанной пеплом головой ходили в его лагерь, падали перед ним, протягивая ему ключи от города, бросали к его ногам тридцать шесть знамен комунны и сворачивали свое боевое знамя. Император был непоколебим. По его приказанию затрещали триста башен на городских стенах, и от прекрасного, могущественного и богатого города осталось поле, покрытое обломками. В третий раз он попытался было затеять войну против Веронской лиги, Виченцы, Падуи и Тревизо. В четвертый — удовольствовался взятием Анконы. В пятый раз он был так жестоко разбит при Леньано Ломбардской лигой, что думали, будто он и сам убит, так что, когда через несколько дней он появился в Павии, людям казалось, что воскрес мертвый. Урок этот пошел ему на пользу, и в шестой раз он появился в Италии лишь для того, чтобы присутствовать на свадьбе: в Милане его сын Генрих сочетался браком с Констанцей д’Альтавилла, последней из норманнов, унаследовавшей сицилианский трон.
Фридрих Барбаросса безусловно противился свободе наших коммун, и все же, из-за любви к орлу, итальянцы его почитали — певцы посвящали ему песни, написанные гекзаметрами, и даже самые знаменитые советники Болоньи, призванные на собрание в Ронкалье, чтобы решить, законны ли его притязания, решили — да, законны, ведь он был наследником кесаря, главою Великой Римской империи, а закон и империя неразделимы.
У Барбароссы была душа тевтона, и, когда его войско под имперскими орлами продвигалось вперед, люди, покоренные священным знаком пропускали его. Когда во время третьего крестового похода, в 1188 году, узнали, что он утонул, как бродяга, в киликийской речонке, все встревожились — такой бесславный конец славного правителя казался предвестником беды для западных стран.
За пять лет до этого, когда в Милане готовились к свадьбе его сына Генриха с Констанцей Норманнской, в народе поговаривали о том, что от этого брака может родиться Антихрист, ибо жениху было двадцать лет и был он сурового нрава, пятидесятилетняя же невеста вернулась в мир из монастыря. Возможно, ее отозвали оттуда по политическим соображениям и, вопреки ее воле и здравому смыслу, выдали замуж за императорского сына, выходца из Свевии, или Соавии, как тогда говорили. Словно ветер промчалась жизнь Генриха, но он оставил после себя ребенка, которого нарекли именем деда, а покровителем его стал папа Римский.
Фридрих II родился в Джези и воспитывался в Италии. Прежде немецкого он услышал говоры Марке и Умбрии и, может быть, больше, чем немецкий, учил классическую латынь законников; французский — язык, принесенный норманнами на прекрасный остров его матери и так чудесно звучавший в старинных песнях труверов; арабский — восточных мудрецов из Палермо; итальянский, на котором придворные поэты к тому времени уже начинали слагать стихи.
