Германия, 1430 год. Юная Элизабет очнулась в борделе — без одежды и без воспоминаний. О неведомом прошлом ей напоминает только драгоценный медальон, а еще — голос прекрасного рыцаря, приходящего к ней во снах. Но теперь Элизабет — продажная женщина, которой не место в порядочном обществе… Однажды она попадает во дворец епископа. И узнает в молодом священнике рыцаря из снов! Кто он? И кто на самом деле она?Средневековая Германия. Очнувшись в борделе, белокурая Элизабет обнаруживает, что потеряла память. О неведомом прошлом напоминают только драгоценное ожерелье и голос прекрасного рыцаря, приходящего к ней во снах. Чтобы выжить, она стала куртизанкой.Однажды красавица попадает во дворец епископа. И вдруг в молодом священнике она узнает рыцаря из снов, он тоже узнал ее! Кто же Элизабет на самом деле?
© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2015
Моей подруге Зибилле Шредтер и моему любимому мужчине Петеру Шпреману
Туман расползался над Майном и окутывал крепость Мариенберг, которая только и возвышалась над его вихревыми волнами и наблюдала из темных окон за просторными владениями епископа Иоганна II фон Брунна. Казалось, что и река, и широкая дуга каменного моста исчезли, у подножия горы не видно было и предместья с его тремя монастырями и колокольнями.
Двое мужчин, споря, тащили тяжелый мешок вверх по береговому склону между незаметными в тумане поленницами дров к воротам в городской стене. Обычно в это время они были закрыты, но под мощным ударом плеча со скрипом растворились.
— Что ты собираешься делать? — прошептал мужчина пониже и, скривившись, взвалил мешок себе на плечи. — Что мы здесь ищем?
— Укромное место для нашей ноши. Ты забыл? — проворчал второй.
— Как такое забудешь? — фыркнул первый и поправил мешок. — Но почему мы не выбросили ее в Майн? Разве это не подходящее место для нее?
Высокий мужчина, сплюнув на землю, подался вперед по переулку предместья. Он старался идти тихо и осторожно, чтобы вовремя заметить приближение совершавшей обход стражи.
— Возможно, это и подходящее место, но не то, которое он имел в виду. Он сказал, что она должна исчезнуть — исчезнуть навсегда. И дал абсолютно точные указания по поводу того, как это должно произойти!
Коротышка старался не отставать и не спотыкаться в темноте.
— Ты хочешь закопать ее? — спросил он с насмешкой и был очень удивлен, когда его напарник кивнул.
— Да, мертвым место под землей.
— Ты хочешь зарыть ее на кладбище? — недоверчиво переспросил низкорослый и посмотрел на возвышающуюся перед ними колокольню церкви Святой Гертруды, но в ответ ничего не услышал.
Они шли вдоль кладбища, не останавливаясь. Дома, чередующиеся с садами, становились все беднее. Справа от них можно было разглядеть ров реки Кюрнах, а за ним городскую стену, отделяющую предместье Плайхах от старого центра города. И в этот момент низкорослого осенило.
— Ты собираешься закопать ее среди евреев! Таков был приказ? — прошипел мужчина сквозь зубы. — Должно быть, он ее ненавидел. Иначе милостиво позволил бы похоронить среди виноградников!
Второй кивнул и велел опустить мешок на землю.
— Нам следовало бы ее сначала раздеть. К чему рисковать!
Он снял кинжал с пояса, разрезал мешок и начал грубо срывать одежду. Напарник, ворча, помогал ему:
— Ты испортишь платье, и мы не сможем его продать.
— Продать? Идиот! Ты хочешь вырыть себе могилу? Мы сожжем его!
Прежде чем он услышал возражения в ответ, раздался шум. От церкви приближался свет и доносился звук шагов. Долговязый непристойно выругался и быстренько столкнул обнаженное женское тело вниз по склону, прямо в мутную воду реки Кюрнах. Ни секунды не колеблясь, он схватил одежду и мешок и, пригнувшись, помчался прочь через старое еврейское кладбище. Его напарник последовал за ним. Они добежали до квартала Хаугер и, тяжело дыша, упали в густые заросли в одном из садов. Некоторое время подельники настороженно прислушивались, однако не услышали ничего, что отличалось бы от обычных звуков ночи.
Низкорослый первым решился нарушить тишину:
— Думаю, стражники не заметили нас.
— Надеюсь, что так оно и есть, — ответил второй и выругался.
— Что будем делать? — неуверенно спросил его напарник, немного помолчав. Куст крапивы обжигал его голые икры.
— Как что? Вернемся и отчитаемся о выполнении поручения. А получив деньги, постараемся как можно дольше не приближаться к Вюрцбургу.
— Мы не похороним ее на еврейском кладбище? — уточнил коротышка и отодвинулся от крапивы.
— Разве ты не видел, что я сбросил ее в Кюрнах? Неужели ты думаешь, что я буду на ощупь искать труп в тине, пока меня не схватит стража и не бросит в одну из башен? Нет! Тело сгниет в тине. Даже если его найдут, к тому времени мы будем далеко отсюда. Мы сделали свое дело и заслужили вознаграждение.
— То есть ты не собираешься рассказать о нашем… э-э-э… промахе?
— Ты считаешь меня придурком? — прошипел долговязый. — Я жив и, как и ты, хотел бы еще какое-то время наслаждаться этим! Так и будет, если мы не поведем себя как идиоты.
— Да поможет нам святой Килиан! — вздохнул низкорослый и перекрестился.
Его напарник ухмыльнулся:
— С каких пор святой Килиан стал покровителем бездельников и убийц?
— Я не убийца! — возразил низкорослый. — И ты тоже.
— Нет, не убийца, — согласился долговязый, когда они выходили из города через неохраняемые ворота. — Иной раз это можно поручить и приличным людям.
Коротышка еще раз обернулся в сторону старого еврейского кладбища, перекрестился и прошептал:
— Река Кюрнах поглотила ее. Пусть Господь будет милостив к ее душе.
