Он был ранен, хотя боли не чувствовал. Он знал, что раны были тяжелыми и, возможно, смертельными, но знал и то, что не умрет, не выполнив своего предназначения. В этой битве Зло не устоит против него, потому что он будет сражаться на стороне Света.
О, Боже, он оживил воспоминания о последней битве Алистера с Ариэллой!
Он почувствовал сталь меча на своем бедре, рассеченную кольчугу и кожу костюма, но продолжал бороться. Одна его часть была готова отступить, избежать рокового столкновения любой ценой, но победа над сторонниками Ариэллы придавала силы его израненному телу, взбадривая и заставляя забыть о боли. Один из людей Ариэллы погиб от его меча, потом другой.
То, что он переживал сейчас как Камбер и как Алистер высшую точку своей борьбы, витало в воздухе, открытое для восприятия тех, кто умел разбираться в этом.
Рис почувствовал это и еще сильнее сжал руку своего наставника, отдавая ему энергию, так необходимую в этой борьбе.
Йорам делился своими силами, положив руки на колени отца, под видом молитвы против дьявольских сил. Голова его склонялась, он черпал энергию в самой глубине своего существа.
Синилу было не по себе от всего этого. Безнадежны были все попытки понять недоступное уму и прежде невиданное. Не отрывая глаз от дрожащего Алистера Каллена, он упал на колени.
Ни король, ни окаменевший Дуалта не ведали о роли маленького монаха в происходящем. Он, менее всех заметный, стоял в дверях молельни, сложив руки в молитве и беззвучно шептал слова литании.
– Я ключ…
– Я замок.,. – удалось ответить Камберу.
– Свеча в ночи… – послала ему Эвайн.
– Лоза, дающая жизнь огню…
– Я Свет, – последовали слова Эвайн. – Да будет так!
– Сосуд, – слабо откликнулся Камбер. – Ключ… Лоза… Я наполняю…
Пути, пройденные сегодня, снова открывались в его мозгу, только медленнее – часть сознания следила за сохранением облика Алистера, тем не менее образы памяти вновь протекали через его сознание. Воспоминания короткие, мимолетные, не требующие осмысления, они проскальзывали в его память и становились частицами его личности.
Он склонился над ярко разрисованной картой, вокруг только что посвященные михайлинские рыцари, с одобрением слушает рассказ одного из самых толковых – молодого светловолосого священника Йорама, объясняющего стратегию возможного нападения на…
Дассу, святой город, столицу принца-епископа Рэймонда, его дяди по материнской линии, возлагавшего руки на его голову во время посвящения, когда его родители с гордостью наблюдали за церемонией…
Вот он снова ребенок, шумно играющий с другими мальчиками из школы аббатства святого Лайэма. Торопливо семенит худыми ногами под синим форменным стихарем, который обязательно носил каждый мальчик, собирался он стать служителем церкви или нет…
Огромный скачок во времени, и он снова стал настоятелем михайлинцев, явившимся в церемонном приветствии перед высоким золотоволосым лордом-дерини, похожим на повзрослевшего и возмужавшего того, дорогого его сердцу молодого священника.
Позже, много позже. Он в полном вооружении на страже перед дверью потайной часовни. Женщина, Целитель и все тот же благородный лорд-дерини приближаются, сопровождая человека с затуманенным взором, уже не священника и еще не короля. Он чувствовал холод меча в своей затянутой в перчатку руке, пропуская их в дверь, и с уважением склонил голову. Он знал и не знал одновременно, что еще случилось в ту ночь, потому что сейчас раздвоился, смотрел на эту дверь и воспринимал ее двумя тесно переплетенными сознаниями.
Резкая боль, хруст костей в его боку, и он снова был в Йомейре. Его могучий боевой конь метался из стороны в сторону, калеча и убивая людей Ариэллы кованными сталью копытами. Лошадь под ним заржала и упала замертво, а сам он ранен в бедро, ему удалось успеть выбраться и вспороть живот еще одному из рыцарей Ариэллы. Вокруг умирали михайлинцы и люди Ариэллы. И вот он остался один, лицом к лицу с безобидным на вид врагом. Он в отдалении, между ними пространство, залитое кровью, – поляна.
Он чувствовал боль. Горячка схватки больше не отвлекала. Он сознавал, что самое худшее – впереди. Шатаясь, стоял на пути Ариэллы к свободе и сжимал меч. Словно во сне, он увидел: она направила к нему своего жеребца. Разящие подковы над его головой, удар в лошадиное брюхо, тепло внутренностей, пустое седло. Он вылезает из-под сраженного коня и видит Ариэллу творящей заклинание смерти.
Простая и ясная мысль приходит – твоя смерть близка. Вместе с кровью, сочащейся из дюжины ран на теле, уходят силы. Собрав их остатки, он подносит меч к дрожащим губам, поцелуем передавая свою решимость и последнюю волю.
Меч вылетел из его руки, посланный в ее сердце, он чувствует, что падает, его тело и душа погружаются в непроглядную темноту…
Другая часть его существа сознавала происходящее вокруг, хотя и слабо, но не собиралась сдаваться. Он не мог заставить свое тело подчиняться, весь в тумане чужой памяти, и понимал, что он – Камбер и должен сохранять свою маску.
