– А как насчет королевских развлечений? – тихо спросил Камбер.
– Королевское удовольствие? – Синил горько засмеялся. – Все радости сводятся к удовлетворению сознания, что стараешься изо всех сил, а желанное в это время где-то далеко. В мой монастырь мне никогда не будет позволено вернуться, мы оба знаем это.
– Вы вернулись бы, если бы могли? – задумчиво спросил Камбер. – Я хочу спросить, если бы сейчас, в это мгновение, вы могли перенестись в свою келью в монастыре святого Фоиллана, вы вернулись бы?
Синил опустил глаза.
– Нет, – прошептал он. – Потому что так никогда не будет, теперь я понимаю это. Прежде я еще сопротивлялся, но сейчас нет. Выбор сделан, даже если временами кажется, будто никакого выбора не было, теперь пора платить по счетам. Может быть, в один прекрасный день Господь простит меня.
– Вы по-прежнему считаете, что, приняв корону, вы совершили грех?
– А разве нет? Взгляните на моих крошек, Алистер. Взгляните на печальную молодую женщину – мою жену, на меня, единственной супругой которого должна быть церковь. Но я должен идти вперед по своему непрямому пути и сделать для них все самое лучшее, по крайней мере, насколько это возможно. Может быть, мои сыновья научатся управлять этой страной лучше, чем я своей слабой рукой.
Он протянул Камберу свои дрожащие руки, и тот обнял его за плечи. Спустя мгновение Синил поднял глаза.
– Простите, святой отец. Я не хотел портить такой прекрасный день сентиментальной чушью. Возможно, теперь вы поймете, почему так необходимы здесь.
– Я постараюсь быть рядом, как только понадоблюсь вам, сир, – произнес Камбер. – Будьте уверены, по вашему зову я появлюсь скоро, как только смогу. Самая большая честь на земле – служить своему господину и королю.
– Благодарю. Я постараюсь королевской службой не отвлекать от долга служения Господу нашему, – сказал Синил, наконец улыбнувшись. – Но теперь мне пора уйти и дать вам закончить приготовления. Вы наденете новое облачение сегодня утром, не правда ли?
– Как пожелаете, Ваше Величество. – Камбер улыбнулся. – Остается надеяться, что я не буду затмевать собой моих братьев-епископов. Архиепископ Энском имеет доступ к сокровищнице собора, но бедный преподобный Роберт может оказаться в тени.
– Вам незачем беспокоиться о Роберте Ориссе, – самодовольно ответил Синил, задержавшись в дверях. – Создание двух епархий – великое событие для Гвинедда. Ваш собрат уже получил такой же подарок.
– Вот как.
– Разумеется, его облачение не похоже на ваше. Вы с ним очень разные люди.
– Не берусь спорить с этим.
– И, откровенно говоря, – заключил Синил, прежде чем уйти, – это даже хорошо. Не думаю, чтобы мне удалось справиться с двумя Алистерами.
– Да благословит вас Господь! – Камбер рассмеялся, и дверь закрылась.
Интересно, что стало бы с Синилом, узнай он, что существуют два Алистера.
Часом позже, с ударом третьего колокола, Камбер ступал на залитый солнцем соборный двор, где часть участников церемонии должна была составить его процессию. Йорам и отец Натан стали по бокам, готовые тронуться по его сигналу. Поправив тяжелое облачение и подавив нервный зевок, он посмотрел на паперть – ряды клириков поднимались по ступеням и исчезали в проеме главных дверей. Оттуда многократно отраженное камнем и деревом доносилось пение хора. Процессия тронулась, и разговоры вокруг стихли.
Синил оказался прав насчет облачения. Шаг за шагом Камбер в этом все более убеждался, не без труда скрывая неудобства передвижения. Риза и вправду была весома и заставляла пыхтеть от жары, а драгоценной митре еще предстояло показать владельцу все прелести ношения ее. Впереди был и настоящий солнцепек – в утреннем небе не виднелось ни облачка, а ручейки пота уже бежали под стихарем и бесценной ризой.
Стоически вздыхая, Камбер старался хоть немного остудить тело и удивлялся, как переносит жару Роберт Орисс, не владевший приемами дерини.
Со всего Гвинедда и из соседних земель на церемонию съехались отцы церкви. Большинство были малознакомы Камберу, не встречался с ними и Алистер. Среди епископов выделялся Найэллан из Дассы, известный умением сохранять нейтралитет и собственную независимость. Теперь Найэллану предстояло проявить эти свои таланты во взаимоотношениях с новым архиепископом Ремутским. Юный Дермот Кашинский был известен благодаря своему дяде, оставившему ему епархию, и еще слухами о том, что покойный благодетель Дермота был вовсе ему не дядя, а гораздо более близкий родственник. Самую южную епархию представлял Уллиэм Найфордский, наводивший порядок в епископстве после сумасбродной затеи Имра превратить портовый Найфорд в третью столицу. Имена шести странствующих епископов, тех, кто не имел своих епархий, Камбер помнил нетвердо. Были среди них: Джавет, Кай, Юстас, Турлог,., но точно определить владельцев имен Камбер не взялся бы.
