Резкая боль, хруст костей в его боку, и он снова был в Йомейре. Его могучий боевой конь метался из стороны в сторону, калеча и убивая людей Эриеллы кованными сталью копытами. Лошадь под ним заржала и упала замертво, а сам он ранен в бедро, ему удалось успеть выбраться и вспороть живот еще одному из рыцарей Эриеллы. Вокруг умирали михайлинцы и люди Эриеллы. И вот он остался один, лицом к лицу с безобидным на вид врагом. Он в отдалении, между ними пространство, залитое кровью, — поляна.
Он чувствовал боль. Горячка схватки больше не отвлекала. Он сознавал, что самое худшее — впереди. Шатаясь, стоял на пути Эриеллы к свободе и сжимал меч. Словно во сне, он увидел; она направила к нему своего жеребца. Разящие подковы над его головой, удар в лошадиное брюхо, тепло внутренностей, пустое седло. Он вылезает из-под сраженного коня и видит Эриеллу творящей заклинание смерти.
Простая и ясная мысль приходит — твоя смерть близка. Вместе с кровью, сочащейся из дюжины ран на теле, уходят силы. Собрав их остатки, он подносит меч к дрожащим губам, поцелуем передавая свою решимость и последнюю волю.
Меч вылетел из его руки, посланный в ее сердце, он чувствует, что падает, его тело и душа погружаются в непроглядную темноту…
Другая часть его существа сознавала происходящее вокруг, хотя и слабо, но не собиралась сдаваться. Он не мог заставить свое тело подчиняться, весь в тумане чужой памяти, и понимал, что он — Камбер и должен сохранять свою маску.
Этому были отданы все силы. Дыхание прервалось. Стоило вновь привести легкие в движение, как чужие черты могли сползти с его лица.
Потом появился Райс, затем Джорем, Они не дадут умереть, но почему так важно удержать маску, что вынуждает к этому? Камбер никак не мог вспомнить. Еще немного, и он потеряет контроль над собой, необходимо что-то предпринять… Восприятие памяти так и не закончено. Только полегче стало голове после оживления образов последнего боя Элистера, давление не так сильно.
Камбер почувствовал рядом какое-то движение и догадался, что решение уже было принято. Он понял, что его тело тащат на пол, на мягкий ковер, почувствовал решительное прикосновение рук, массирующих затылок, хлопоты Райса, снова вдувавшего жизнь в его легкие. Сердце забилось сильнее, подгоняя кислород к истощенному мозгу, но такой ритм не мог быть задан надолго. Райс понимал это, и в следующий момент Джорем занял его место, чтобы Целитель полностью сосредоточился на замедлении биения сердца.
Камбер чувствовал на себе чей-то взгляд, но открыть глаза и оглядеться было для него непосильной задачей.
Потом он различил внутри себя присутствие Ивейн. Она по-прежнему стояла у входа в молельню, положив руки на косяк. Его дочь обращается к сознанию кого-то в этой комнате, и это он почему-то чувствовал очень определенно. А потом раздался молодой голос, он был явно знаком, но его владельца вспомнить не удалось.
— О, Господи, если бы Камбер был здесь! — кричал этот голос. — О, Господи, Камбер мог бы спасти настоятеля!
Едва живой, Камбер не стал вдумываться в смысл этих слов. Он так толком никогда и не вспомнил всего дальнейшего. Уловив поддержку Ивейн, он изо всех сил заставлял тело вернуться к жизни, приказывая себе дышать раз, другой, третий. Джорема обрадовали благотворные перемены, происходившие прямо на глазах, но вскоре до него дошла суть изменений, а радость сменилась паническим ужасом.
На лице отца прежняя маска Элистера таяла, уступая место чертам Камбера.
Райс увидел это одновременно с Джоремом, Но не позволил испугу взять верх над хладнокровием Целителя. У него оставался единственный шанс на то, что удастся устранить причиненный вред и вернуть Камбера к нормальной жизни. Он закрыл глаза и взмолился об удаче.
Когда перемены в лице Камбера сделались очевидны, Синхил стал еще бледнее, почти не чувствуя железной хватки Дуалты, в страхе глядевшего на то, что наделал он своими воплями.
Все это длилось лишь несколько секунд, но и того было вполне довольно. Достаточно для Райса, чтобы провести исцеление, и для Камбера, чтобы обрести контроль над собой, более чем достаточно для Дуалты, уверившегося до конца дней своих, что лицезрел чудо, и для Синхила, решившего, что помешался.
Очень скоро на лицо вернулись знакомые черты Элистера Келлена, и он задышал медленно и ровно. Стоявший позади всех маленький монах уронил руки и в изнеможении упал на колени.
Когда память Элистера Келлена воссоединилась с его собственными воспоминаниями, Камберу явилось последнее видение; сложив руки на груди, Элистер стоит у окна своего кабинета в михайлинской крепости и смотрит, как угасает день. За спиной кто-то еще, которого хочется чувствовать рядом всегда, и его рука теперь по-дружески лежит на плече главы Ордена.
Это был Джебедия. Погружаясь в целительный сон, Камбер знал, что даже внешность Элистера Келлена не поможет ему сблизиться с Джебедией так, как сроднились между собой эти люди.
