— Крепость спасти не удалось, — в голосе Джебедии слышалась горечь, Камберу не нужно было смотреть на него, чтобы знать выражение его лица. — Мясники Имре очень постарались, особенно если учесть, что Челтхем стоял первым из наших храмов в их списках. Нет никакой надежды восстановить Челтхем в его прежнем величии, даже если бы нас было вдвое больше и мы имели в пять раз больше средств.
Наступила тишина, и Камбер поднял голову и оглядел михайлинцев. Глаза всех были устремлены на него, все ждали. Он понимал, что перед тем, как приступить к тому, ради чего и назначалось собрание, нельзя было не подать надежду.
— Вы слышали сообщения наших братьев, друзья мои, — его голос возвысился и долетал до самых последних скамей. — Мне бы хотелось, чтобы вы знали все и не питали напрасных иллюзий. С другой стороны, — продолжал он более твердо, — ресурсы наши не иссякли. В нашем распоряжении по-прежнему находится сотня рыцарей, едва ли не лучших во всем христианском мире. — Он взглянул на Джебедию, тоскливо глядевшего в пол. — У нас около трех сотен прекрасных священников и братьев, несмотря на то, что сейчас они не вместе, а во множестве мест.
— За несколько недель до сражения король Синхил подарил мне два обширных земельных надела. — Он поднял руку, требуя тишины, ибо бурная реакция слушателей мешала ему продолжать. — Так что у нас имеется два отличных места, где можно в будущем разместить штаб-квартиру Ордена. — Кьюэлтейн и Аргод, оба эти владения будут переданы Ордену королевским указом после того, как вступит в должность новый настоятель. Что и подводит нас к основной цели нашего собрания.
Солнце уже опустилось и колокола на соборе звонили к вечерне, когда Камбер наконец прервал заседание Капитула. Весь день прошел в спорах, претенденты и их сторонники выдвигали и оспаривали все новые предложения и задачи. К тому моменту, как Камбер смог наконец с благодарностями распустить собрание, ему уже была ясна ситуация в Ордене и основные цели ближайших дней. Про себя он сузил список возможных преемников до трех человек. Чтобы сделать окончательный выбор, с каждым придется встретиться лично.
Некоторые братья задержались в зале, всем своим видом показывая, что не прочь поболтать еще немного, но Камбер не стал поощрять их в этом, и они вскоре удалились. Даже Джебедия не стал навязывать ему свое общество после столь долгого дня; к тому же ему пора было в госпиталь, где лежали на излечении несколько его людей. Джорем ушел одним из первых — вернулся к Райсу с Ивейн, чтобы подготовиться к завтрашней дороге в Кайрори.
И наконец, отослав всех помощников, Камбер смог ускользнуть в монастырский сад в поисках столь необходимой тишины. Прислонившись спиной к дереву, почти невидимый для случайных наблюдателей, он бездумным взором уставился в ночное небо, вспоминая события прошедшего дня. И лишь когда голоса последних михайлинцев затихли вдали, он вышел из-за дерева и вернулся на тропинку. Решительным шагом он направился к двери южного придела, где находились его личные покои.
Под сводами собора Камбера встретило невнятное бормотание. Он укрылся за колонной. Если не считать монахов в хоре и немногих молящихся в нефе, здесь было пустынно. Прямо напротив, в северном конце поперечного нефа, за резными ширмами, отгораживавшими одну из часовен, ярко горели свечи. Там, наверное, стоял гроб Келлена.
Камбер не мог не проститься с другом. Он двинулся по темному нефу, почти беззвучно ступая по плиткам пола. Он миновал открытое пространство главного нефа и перевел дух — до него никому не было дела. Замедляя шаг, он приблизился к дверям часовни, стараясь сделаться еще более незаметным, и заглянул за деревянную ширму.
По крайней мере, больше не придется видеть это лицо. После церемонии монахи перенесли тело в большой дубовый гроб, который обернули в свинцовые листы. Покров со знаками Мак-Рори лежал теперь на крышке, а меч и корона графа Кулдского помещались в изголовье. По углам гроба горели четыре толстые свечи в рост человека в массивных бронзовых шандалах. У самого входа стояли два королевских стражника не знакомые Камберу. Своими алебардами они охраняли и вечный покой, и бренные ценности — корона и меч Мак-Рори были настоящим сокровищем. Ограбить мертвого графа было не большим грехом, чем обобрать простого смертного. Он получил благословение церкви на переход в мир иной, так пусть и отправляется с Богом.
При виде Камбера стражники не шелохнулись, но когда он поравнялся с ними, один прошептал:
— Святой отец?
Камбер кивнул.
— Святой отец, у гроба молится один человек. Мы не хотели мешать ему, но он там уже несколько часов. Может быть, вы проверите, не случилось ли чего?
