Это Рождество было необычным еще и потому, что папа встречал его с нами. В Сочельник у священников есть дела и поважнее. Они должны рано встать, облачиться в свои одежды для службы и сопроводить Иисуса в мир, достав его из подола Матери Церкви. Представьте себе Рождество священника. Он проводит две или три мессы утром, а затем идет по многодневному снегу к пустому приходскому дому, отбрасывая густую черную тень на стелящуюся вокруг белизну. Входит в кухню, которую последний раз ремонтировали еще в семидесятых, покрытую линолеумом с узором в виде цветков календулы, и разогревает ужин, который экономка приготовила для него еще вчера, а сегодня поехала праздновать со своей семьей, живущей где-нибудь в Мичигане. И вот Священник остается совсем один, среди старых выпусков журнала «Лайф». Он устал. Все эти воздевания рук, песнопения, выстланные сухими семенами латыни, благословения, рукопожатия и улыбки. Он включает маленький барахлящий телевизор и настраивает антенну. Полностью черная домашняя кошка с белым пятном на шее трется о его ноги. Когда он засыпает на диване в озере мигающего света от голубого экрана, она лижет его в надежде, что он умер, и теперь она может обглодать его тело. Неудивительно, что мой отец не доверяет кошкам.
Либо Рождество во Христе, либо моя матушка покинет планету.
На следующий день после Дня благодарения я заметила, что на холодильнике материализовался незнакомый мне магнит: черный квадратик, изображающий силуэт Марии, стоящей на коленях над свертком в колыбели, в окружении избранных представителей домашнего скота. «Рождество во Христе», гласил его слоган. И вот, когда декабрь вступил в свои права, дело приняло серьезный оборот. Наш дом со всех сторон окружили шпионы Кванзы, ассасины притаились в живых изгородях, вооружившись автоматами в форме менор. «Убрать Христа!» – велит своим войскам Враг, мигая красно-зелеными гирляндами глаз. Но моя матушка с таким раскладом ни за что не смирится. Она бы с легкостью свернула шею любому миленькому маскоту Нового года, если бы тот посмел сказать ей: «Веселых праздников!» До нее уже доходили тревожные слухи о том, что молодые люди теперь «ставят шест для стриптиза вместо ели» и «жертвуют кому-то коз» [40] вместо подарков. А это явно звоночек о том, что люди деградируют. И вот, пока мы спим, она разворачивает в доме стратегическую рождественскую кампанию – развешивает повсюду еловые венки и гроздья остролиста, обматывает перила гирляндами, расставляет и переставляет фигурки в своей диккенсовской деревушке. Блюда с орехами появляются в самых неожиданных местах, а количество золотых шариков в доме вообще увеличивается в геометрической прогрессии. Однажды поздно вечером мы спускаемся вниз в поисках печенья и застаем маму за просмотром ее любимой порнушки – видео о том, как своими руками вырезать из дерева подлинные немецкие рождественские игрушки.
– Мама, это что такое? – спрашиваю я. Понятия не имею, как она находит такие сайты. Разве что существует особый даркнет для мам, представляющий такую же угрозу американскому правопорядку, как и тот, в котором хакеры в фетровых шляпах покупают синтетические наркотики под кодовыми названиями «Пыль» или «Врата Алига».
– Хочешь сказать, ты ни разу не посещала «
Я признаю, что нет, не посещала. Наклоняюсь над ее плечом, чтобы рассмотреть получше, и вижу, что на боковой панели изображена счастливая арийская дама, звонящая в службу поддержки, но не пожаловаться, а очевидно, чтобы выразить свое удовольствие от тех продуктов, которыми Дворец Эрцгебирге снабжал ее на протяжении многих лет – и с придыханием, разумеется.
– Видишь, иногда и
– Вот это мастерство… – выдыхает Джейсон, и в стеклах его очков отражаются все эти движущиеся, вращающиеся фигурки. Вопреки обыкновению мы тоже поддаемся очарованию Дворца Эрцгебирге. Возможно, это просто неизбежно. В конце концов, это я – обладательница обширной коллекции гномов и до восьми лет ходила в школу в серебряных сапожках Феи Драже.
– Только посмотрите на этих ЩЕЛКУНЧИКОВ! – с благоговением восклицает моя мать, а затем читает вслух: «Часто Щелкунчик воплощает в себе образ авторитетов прошлого. Особенно часто в качестве модели используются короли, солдаты и жандармы. В то время население зависело от благосклонности властей и пыталось выразить свое недовольство, наделяя Щелкунчиков мрачным, суровым взглядом. Его подвижное массивное лицо придает ему очень властный вид!»
