Я тряхнул головой, пытаясь отрешиться от перебранки, и сделал ещё несколько пассов скованными руками. Душу служанки заполоняла взвесь скверны, но чувствовалось в той нечто странное, словно бы мелькал растворённый отпечаток чужой воли. Все попытки ухватить эту призрачную ниточку ни к чему не приводили; стоило лишь потянуть, и она утекала, как вода сквозь пальцы. Я мог бы выжечь потустороннюю силу или даже попытаться забрать её себе, но был почти уверен, что игра не стоит свеч. Сбежать из имения герцога эти крохи не помогут, а служанка наверняка не знает ничего полезного, и моё вмешательство лишь уничтожит единственную зацепку.
Имелся способ более мягкого воздействия, которое развеяло бы скверну, не повредив при этом отпечаток чужой воли, требовалось просто выбрать подходящую к случаю молитву. Но герцог и сыскарь, как назло, никак не могли угомониться, сцепившись будто дворовые псы. Их перебранка раздражала и отвлекала, и в конце концов я не выдержал и потребовал:
– Помолчите!
– Прикуси язык! – немедленно взорвался мастер Вальдер.
Я проигнорировал его, поднялся со стула и обратился к герцогу.
– Советую выпроводить из комнаты посторонних, ваша светлость. То, что я собираюсь сказать, не предназначено для их ушей.
– Я никуда не уйду! – резко бросил мастер Вальдер.
– Оставайтесь, – пожал я плечами. – Вы не узнаете ничего нового.
Герцог нахмурился и огладил седую бородку, потом указал свите на дверь.
– Разумно ли это? – засомневался начальник охраны.
Я в ответ позвенел цепочкой кандалов.
– Оставьте нас! – потребовал Карнстей, а когда все покинули комнату, потребовал объяснений без всякой теплоты в голосе: – Что вы задумали, граф?
– Её не опоили, – указал я на лежавшую в беспамятстве служанку. – Это последствия потустороннего воздействия.
– Что?! – опешил герцог. – Вы в своём уме?!
– Он просто набивает себе цену, – высказался мастер Вальдер. – Услышал о проблемах Флоренс и решил сыграть на наших чувствах!
Верзиле явно не терпелось свернуть мне шею, поэтому я заставил себя удержаться от колкости и спокойно произнёс:
– Проверить мои слова не составит никакого труда. Девица придёт в себя после короткой молитвы.
– Предлагаете вызвать священника, граф? – скривился герцог, которому до скрежета зубового не хотелось вовлекать в это дело посторонних.
– Справлюсь и сам, – покачал я головой. – Только придержите её, могут начаться корчи.
– Да вы полны сюрпризов, граф! – прищурился сыскарь. – Ещё и экзорцист?
– Просто прочитаю молитву.
– Просто?!
– Вальдер, не сейчас! – разозлился Карнстей. – Беритесь за ноги!
Верзила послушался герцога, но всё же уточнил:
– Надеюсь, молитва не еретическая?
– «Прошение о ясности рассудка», – сообщил я, хрустнув костяшками пальцев, – из канонического сборника молитв на каждый день Августины Травницы.
Обычно при изгнании бесов обращались к наследию Николаса Слепца, но святая Августина вовсе неспроста полагалась небесной покровительницей экзорцистов. Её молитвы действовали куда более мягко и неспешно, не сжигая скверну яростным пламенем веры, а в первую очередь исцеляя душу. Это гарантированно избавляло от осложнений, но при первых же словах служанку выгнуло дугой, да так что герцогу и сыскарю едва удалось удержать её на кровати. Глаза несчастной закатились, изо рта пошла пена, горло исторгло протяжный стон.
– Гюнтер! Гюнтер!
Бесов праздник! Душа служанки оказалась поражена скверной куда сильнее, нежели показалось при беглом осмотре, и требовалось немедленно прервать ритуал и заняться начертанием защитных формул, дабы отсечь Пустоту и её порождения. Это было совершенно необходимо, но я не мог поступить так, не выдав своих познаний в экзорцизме, а потому положил ладони на грудь несчастной и продолжил читать молитву. Навалилась невыносимая тяжесть, слова вырывались из меня сгустками призрачного пламени. Рубаха враз пропиталась горячим потом.
– Гюнтер! Письма! Гюнтер!
Служанка голосила, не переставая, и двое крепких мужиков едва справлялись с ней, но постепенно под воздействием молитвы скверна начала истаивать, обнажая душу и открывая оставленный потусторонней отравой шрам. Я мог залечить призрачную рану или хотя бы попытаться сделать это, но вместо этого всмотрелся в отпечаток чужой воли, а потом ухватил его и потянул к себе. Правая кисть моментально заледенела, пальцы свело судорогой, но дело было сделано: один решительный рывок, и девушка без чувств распласталась на перине.
Пошатываясь, я отошёл от кровати и высунулся в распахнутое окно. Свежий воздух немного прочистил голову, но ломота в руке никуда не делась. И это было… хорошо.
– Кто этот драный Гюнтер? – спросил я, не оборачиваясь. – Её жених?
– Понятия не имею! – ответил Карнстей, тяжело отдуваясь. Его раскрасневшееся лицо покрывал пот, словно ритуал экзорцизма проводил он, а не я.
Мастер Вальдер тоже выглядел потрясённым, но быстро справился с волнением и потребовал принести вина. Я уселся на подоконник и прикрыл глаза.
Кем бы ни был Гюнтер, именно он стал причиной столь серьёзных душевных терзаний служанки, что эта боль открыла дорогу Бездне.
