– Я бы еще расширил этот список, – в тон ему добавил сыщик. – Ты зря исключил из перечня Московскую область. Во-первых, немало людей оттуда работают в столице. А во-вторых, добраться из области в Москву раз в полгода, чтобы совершить убийство, большого труда не составит. То есть, если следовать твоей формуле, к списку подозреваемых нужно добавить еще тысяч триста-четыреста мужчин из Подмосковья.
– Блин, все время забываю, что из нас из всех ты самый умный! – язвительно воскликнул Крячко и без стука открыл дверь кабинета Щукиной, с поклоном пропустив туда сыщика.
Хозяйка кабинета сидела за своим рабочим столом. Она, видимо, не привыкла, что к ней вламываются именно таким образом – не постучав и не спросив разрешения. Щукина резко подняла голову, оторвавшись от книги, которую читала, и выпрямилась на стуле, откинувшись на спинку. От этого зрелища мужчины на секунду замерли.
Не сговариваясь, оба сыщика представляли профессора от психиатрии, учитывая информацию о том, что женщина отказывается от практической работы и полностью погружена в научную, этакой страшненькой старушкой в огромных очках и с «дулей» на макушке. Реальность оказалась диаметрально противоположной! Марина Щукина была женщиной удивительной красоты, которую большинство людей, не задумываясь, назвали бы исконно русской. Большие выразительные глаза, чуть припухшие губки, ямочки на щеках, заметные даже тогда, когда женщина сердилась, как сейчас, а не улыбалась, красивые русые волосы ниже плеч, уложенные в аккуратную прическу. Плюс правильной формы высокая грудь, которая нацелилась на мужчин, когда Щукина откинулась на спинку стула. Все это не могло не восхитить даже Гурова, который преклонялся перед своей Марией. А Станислава, дамского угодника, тем более!
– Я так понимаю, что вы и есть те самые полицейские, которые хотели проконсультироваться со мной? – Это прозвучало, скорее, утверждением, а не вопросом. – Однако странно! Короваева мне описывала одного из вас как очень галантного и вежливого мужчину. Вот только вежливые мужчины обычно стучат в дверь к женщине и спрашивают разрешения, прежде чем войти в комнату.
– О-о, простите нас, сударыня! – мгновенно нашелся Крячко. – Просто у нас с другом возникла дискуссия, во время которой мы напрочь забыли, где мы находимся и к кому идем, поэтому и вломились в кабинет, посчитав его своим собственным. У нас даже двери похожи! Мы готовы искупить свою вину. Сейчас выйдем и начнем наше знакомство сначала, как и положено вежливым, культурным и галантным полицейским.
Стас начал пятиться к двери, но женщина со смехом его остановила.
– В этом нет необходимости, – улыбаясь, проговорила Щукина. – Можете остаться. Зато теперь вам и представляться не нужно. Вы, мой говорливый, Станислав Крячко. А вы, товарищ серьезный полицейский, легендарный Лев Гуров.
– Ну, до легендарного мне еще далеко, хотя преступники действительно кое-какие байки про меня рассказывают, – улыбнулся в ответ Гуров. – А вы, я смотрю, успели о нас справки навести?
– Плохим бы я была психиатром, если бы не постаралась заранее узнать хоть что-то о людях, с которыми мне предстоит общаться, – пожала плечами Марина. – Проходите, присаживайтесь. С интересом хочу узнать, чем именно я могу вам помочь.
Крячко открыл было рот, собравшись выдать свой очередной набор фраз для флирта с привлекательной женщиной, но под взглядом друга сделал вид, что закашлялся. От взгляда Щукиной этот нехитрый трюк не ускользнул, и она чуть заметно улыбнулась. Гуров прекрасно понимал, что психиатра сейчас переполняет чувство собственного превосходства, поскольку она уверена, что читает поведение своих гостей, как ту открытую книгу, что лежит у нее на столе.
У сыщика возникло горячее желание сделать что-то такое, что никак не уложилось бы в рамки представления Щукиной о нем, но Гуров сдержался. В конец концов, неважно, что эта женщина чувствует! Главное, чтобы визит к ней помог поимке преступника. И поэтому, вместо того чтобы поставить в тупик Марину и выбить ее из равновесия, сыщик сделал именно то, чего она ожидала, – спокойно, сдержанно и кратко изложил причину, по которой они обратились за консультацией к этому специалисту. После окончания его рассказа на несколько секунд повисла тишина. Щукина сидела в некоторой задумчивости, а потом заговорила: