Не знаю, какого эффекта он хотел добиться своими словами, но от его фразы про искусственный цветок стало ещё хуже. Лена, ты недостойна даже пластмассового цветочка за три копейки, которыми могилки украшают. Я разрыдалась ещё сильнее.
– Ты меня сейчас всего намочишь, до трусов. Ах да, забыл, я же и так в одних трусах!
Валентин обхватил моё лицо ладонями, поднимая.
– На меня посмотри…
– Не бу-у-уду, – вывернулась я, – не хочу-у-у. Уходи!
– Что ты как маленькая? Иди умойся, а то размазала фабрику по производству косметики под глазами, смотреть страшно.
Хотите привести женщину в чувство и одновременно добить её ещё больше? Просто скажите, что сейчас она выглядит хуже некуда. Я шмыгнула носом и направилась в ванную. Взглянув в зеркало, ужаснулась: вот тебе и водостойкая тушь с подводкой! Все панды мира позавидовали бы моим чёрным кругам под глазами. Я принялась смывать косметику. И постепенно успокаивалась. Тихое журчание воды приводило в чувство. Через минут пять я уже чувствовал себя значительно лучше. Было тоскливо, конечно, но рыдать уже не хотелось. Остаётся только избавиться от Валентина – и заживём мы со Стёпкой, как раньше.
Но Стёпка не желал жить, как раньше: он запрыгнул к Валентину на колени и растянулся на массивных, накаченных мужских бёдрах.
– Так гораздо лучше, – кивнул мне Валентин, – и зачем тебе краситься? У тебя глаза и без того выразительные, брови и ресницы – тоже. Только портишь себя косметикой. К тому же чихнуть и поплакать боишься.
– Спасибо за путёвые заметки, Валентин. Но на этом мы с тобой расстанемся. Давай ползи обратно к Светке-Глотке. Пусть выпускает тебя через дверь. Потому что моя дверь снова заблокирована.
– Ты не попробовала печенье.
– И не буду. Данил уже оценил. А я ему верю на слово. Он тот ещё любитель вкусно покушать.
Валентин встал, спихнув Стёпку в сторону, и потянулся за одной из печенек.
– Я старался. Попробуй.
Я перевела взгляд на печенье: там глазурью были изображены сердечки и завитки.
– Да ты издеваешься, Валентин?
– Нет, попробуй. Пожалуйста.
Мужская рука поднесла мне ко рту печенье. Я упрямо сжала губы и отрицательно замотала головой. Хоть пытай меня, как Зою Космодемьянскую, но рта я не раскрою.
– Вредина, – вздохнул Валентин и одним движением перенёс меня, как игрушку, через всю кухню, усадив на подоконник.
– Ешь! – повторил он, помахав печеньем перед моими губами.
– У-у, – упрямо мотнула я головой.
– Хорошо, – согласился Валентин и положил печенье рядом со мной на подоконник.
В следующее мгновение он обхватил мою шею одной рукой и приложился к ней губами. Мягко и осторожно, нежно. Но какие же горячие у него губы! Нагло прочерчивающие дорожку по шее, вверх к подбородку, ещё немного и… Я дёрнулась как ужаленная, отпихнув его в сторону.
– Не лезь ко мне со своими поцелуями, Валентин!.. После этой… Глотки. Тьфу!
– Да что ты прицепилась ко мне с этой Светкой! – рявкнул Валентин, – не целовался я с ней, ясно тебе? Не целовался! С такими не целуются! Я едва порог успел переступить, как она раздевать меня начала. И уж мои губы её интересовали меньше всего.
– Да мне, вообще, пофиг! Что ты мне всё докладываешь?..
Я пихнула Валентина кулаком в грудь, но он упрямо мотнул головой и обхватил лицо ладонями так, что увернуться не было никакой возможности. И начал целовать меня. Сначала обжёг губы своим поцелуем, нагло и напористо оттянул губу вниз и толкнулся внутрь моего рта языком. А потом начал нежно тереться им о кончик моего языка и обводить губы с внутренней стороны. Чувственно и осторожно. Против воли я начала млеть и тянуться ему навстречу, едва ли соображая, что я творю. Просто поцелуй был такой вкусный, что хотелось ещё и ещё. И уже совсем скоро мои руки сами искали, за что бы зацепиться. Ногти царапали гладкую кожу с перекатывающимися под ней мышцами, гладили широкие плечи. Пальцы зарылись в жестковатые курчавые волосы. Я сжала их и услышала, как из наших соединённых ртов вырвался обоюдный стон. Стон, который мог означать только одно – нам двоим хочется продолжения. Я аккуратно отстранилась:
– Валентин…
Договорить я не успела. Валентин всунул мне в рот печеньку и погладил меня по щеке:
– Жуй. Такого печенья ты точно ещё не ела.
Я послушно принялась жевать. Да, он опять оказался прав, этот здоровяк, свалившийся мне на голову словно из ниоткуда. Печенье было очень вкусным, нежным и рассыпчатым, оно таяло во рту.
– Вкусно? – довольно спросил Валентин.
Я согласно кивнула.
– Ну вот, а ты не верила мне. Это мелочи, самое элементарное. Я много чего могу…
– Да. Например, разрушать чужие жизни.
Я всё же спрыгнула с подоконника и попыталась обойти Валентина, но не тут-то было. Он обнял меня и прижал к себе.
– А ты мне очень понравилась. И я тебе ещё раз скажу, этот задохлик, след которого простыл, тебя недостоин.
– Какой ты! Думаешь, ты достоин?
– Давай, проверим?
