Я переглянулась с Трисс. За последние дни мы привыкли к подобным разговорам. Армия отступала, Мазгул приближалась. Хольберг неприступен, но… Вздохнув, я нырнула в скипучую повозку и продолжила рассказывать подруге о том, что произошло в Волчьем Долу. Мы как раз остановились на последнем разговоре с Ди-Рез.
– Уезжай, – помню, сказала полукровка, вернувшись в мою спальню после того, как я вдоволь наобнималась с Милодарой и Реми. – Я присмотрю за всеми.
– Ди-рез, но… – я как раз собиралась объяснять полудемону, почему мне надо уехать. Оказалось, вовсе и не нужно. – Я вернусь, – пообещала ей.
– Зачем? – удивилась она. – Твоя судьба далеко от этого места. Здесь тебе больше нечего делать.
– Я еще не готова к таким переменам, – честно призналась ей.
«По крайней мере, приеду за Реми и Милодарой, – мысленно пообещала себе. – Осенью, перед началом учебного года».
Если решу учиться. Чем больше я думала, тем яснее понимала, что учиться мне все же надо. Магиня Сивисса дала мне очень многое, но официальное образование даст еще больше. Если я хочу помочь своей земле, при этом не дать ей выпить себя без остатка, то мое место – в гулких аудиториях Академии. Но в Волчьем Долу мой дом, люди, которых я любила, земля, на которой выросла. Как может быть, что моя судьба далеко отсюда?
Или же моя судьба готовилась к обороне Хольберга, приняв командование над гарнизоном, набирала местное ополчение, усиленное отрядами боевых магов, добровольно присоединившихся к защитникам города? Ар-лорд Хаас, Этар… Я мечтала увидеть его и удостовериться в том, что слова, произнесенные у моей постели, не были сном. Но… Разве есть место для любви на охваченной паникой земле Кемира? Когда одни убегали, пытаясь спасти свою жизнь, другие же, наоборот, двигались в Хольберг, ведомые желанием уберечь чужие?
Одной из таких оказалась Трисс.
– Папа уехал с предыдущим караваном, – пояснила подруга, когда я оправилась от изумления, увидев ее среди выезжавших из Теоки. – Он – боевой маг, хоть и работает в магическом контроле при городском магистрате. Я же, наконец, уломала маму, – улыбнулась девушка, и на ее лице появились милые ямочки. – Присоединюсь к Ордену Сестер Единоверы. Они еще и лекарки, помогают раненым. Надеюсь, будут рады свободным рукам, – Трисс показала мне длинные ровные пальцы с аккуратными розовыми ноготками. – Думаю, не откажут, даже если у меня совсем нет навыков в лечении.
Я взглянула на свои пальцы, выглядевшие так себе, с коротко обрезанными ногтями и в желтых пятнах от лечебных настоек. Последний день перед отъездом прошел суматошно. Я много времени провела в лаборатории, сортируя травы. Разделяла – что взять с собой, что оставить Ди-рез, которая после моего отъезда, выходит, будет единственной лекаркой на весь в Волчий Дол.
– А уж твоим рукам… – подмигнула Трисс. – Да тебя с руками оторвут, подруга!
Порция новых объятий, и…
– Как тебя мама отпустила?
Девушка пожала плечами.
– У меня в Хольберге отец и три брата. Если будет осада – а она будет… Я хочу быть рядом со своими. Помогу, чем смогу. Мама тоже хотела поехать, но не смогла. Тяжело ей. Плачет все время.
Так мы и отправились в Хольберг. Поверяли друг дружке секреты, надеясь, что регулярная армия под предводительством ар-лорда Рогана Хааса – уж не брат ли Этара?! – подоспеет к столице Южной Провинции раньше, чем Мазгул со своей конницей.
Наконец, застряли во внушительной толпе у главных ворот – кто-то пытался въехать, кто-то спешил из города, но пропускали повозки с ранеными под присмотром завернутых в белое одеяние женских фигур с вышитыми на груди кубком и стрелой – символами Единоверы. Магистр Шаррез как раз жаловался, что защиту над городом поставили такую, что нет возможности пользоваться порталами, как… Какая-то женщина истерически завопила, что кочевники уже рядом и мы все умрем, если нас сейчас же, сию минуту не выпустят… Толпа заволновалась, заголосила.
Я же подняла голову, уставившись в синее, безоблачное небо. Прижала к груди книгу дяди Никласа. Куда я без нее?.. Может, епископ Готер вернулся в город, чтобы побыть со своим народом в трудные времена, и я смогу отдать ему свое сокровище? Тут заметила, как над стенами летают… Нет, не птицы, а огромные, черные драконы. Мерно взмахивая сильными крыльями, они кружились над цитаделью. Сколько же их?! Пятнадцать, двадцать? Попыталась сосчитать, но все время сбивалась.
– Союзники Освара Тиринга, – наклонившись, сказал магистр Шаррез. – Дело пахнет жареным…
– Почему?
– Их слишком мало.
Больше объяснять ничего не стал, и вскоре мы уже ехали по опустевшему, словно вымершему от чумы или другой заразы, городу. Заколоченные, а нередко и с выбитыми стеклами окна, пыльные улицы, по которым летний ветер нес остатки ветоши. Тревога, а то и паника витали над процветающем в недавнем времени Хольбергом, отражалась в лицах спешащих на выезд горожан. Либо их сменяла угрюмая решимость тех, кто оставался. Городское ополчение – здоровенные детины с красными повязками на рукавах, увешанные оружием, попадались нам на каждом шагу.
