— Я знаю, что княгиня ночью говорила с тобою, — задыхаясь, сказал он. — Говорила она и со мною. Это было страшно, Малуша. Не она одна говорила, за нею стоят воеводы, бояре, вся Гора… И тогда я на одно какое-то мгновение заколебался, согласился, я не просто человек, я княжич, князь. Но я скоро понял, что все это неправда, я слышал, как тебя увозили, мучился, терпел, страдал, а потом… потом погнался за тобою и вот стою здесь… Слышишь, вернись, Малуша, мы вернемся вместе с тобою!…
Малуша едва усмехнулась бледными, пересохшими губами.
— Поздно ты погнался за мною, княжич! Я ведь ждала тебя всю ночь. О, какая это была длинная и тяжкая ночь! Но теперь Киев-город далеко, ночь прошла, все прошло. Пошто гонишься, княжич?
Что— то необычайно простое, но вместе с тем обидное, горькое было в ее словах. И он крикнул ей в ответ:
— За долей своей я гонюсь, за счастьем… Ведь я люблю, люблю тебя…
Малуша обернулась и увидела, что Добрыня и Тур стоят далеко от них, возле саней.
— Княжич мой, княжич, — сказала она, — ты любил меня тогда, в купальскую ночь, я же любила тебя и тогда и теперь. Но помнишь, княжич, я говорила, что любовь наша не принесет счастья, потому что ты княжич, а я рабыня… И это правда, это Купала нас завлек. Ты остался таким, как был, — княжичем, защитником людей, а я — раба, светлый княжич, только раба, и такою мне и остаться.
— Перед такою рабою я согласен стать на колени! — крикнул Святослав. — Слышишь, Малуша, я сейчас стану на колени…
— Княжич Святослав, — испуганно ответила она, — если ты сейчас станешь передо мною на колени — это будет позор, ты перестанешь быть князем. Нет, не делай, не делай этого. Видишь, на нас смотрят Добрыня и Тур, а через них вся земля… Не ты передо мною, а я стану перед тобою на колени…
И Малуша внезапно упала на колени среди снегов, вымолвила:
— Тебя я любила, князю кланяюсь.
Он не ожидал такого поступка от Малуши и стоял перед нею, вконец пораженный, растерянный…
— Малуша! — вырвалось у него. — Так что же делать?
— Я еду туда, где должна быть, — ответила Малуша, — ты поезжай обратно в город, княжич. Дозволь мне встать!
— Встань, Малуша! — сказал Святослав.
Вдалеке, около саней, молча стояли Добрыня и Тур. Она встала.
— Но я приеду туда, где ты будешь, Малуша.
— Нет, — возразила она, — ты не приедешь, потому что об этом узнает вся Гора. Не приезжай, княжич, молю тебя.
— А если будет сын? Неужто я его не увижу?
— Почему же ты, княжич, его не увидишь. Ты — его отец, князь, позовешь, если будет надобно, и он встанет на твою защиту. Скажи только, как назвать сына?
— Нас покорила Гора, — ответил он, — так пусть сын володе-ет миром на всей земле нашей. Владей миром! Владимиром он будет.
— Владимиром будет, — повторила Малуша.
— А ты жестокая, Малуша! — вырвалось у него. — Страшные слова говоришь!
— Я жестокая? — тихо отозвалась она. — Нет, княжич, не я жестокая, а люди. И ничего я страшного не сказала. Знай, если станет тяжело, что я помню и люблю тебя. А сейчас — довольно, княжич! И тебе и мне ехать далеко.
Обернувшись в сторону Добрыни и Тура, она крикнула:
— Добрыня! Княжич тебя зовет!
Тот подошел — со шлемом на голове, с мечом у пояса.
— Дозволишь нам продолжать путь?
— Езжайте, — ответил княжич Святослав, — и пусть… пусть будет ваш путь счастливым.
— Будь здоров, княжич, — пожелал ему Добрыня. Тур уселся в сани и изо всей силы стегнул лошадей.
Княжич Святослав стоял, смотрел, видел, как сели в сани Малуша и Добрыня, как быстро вскочил туда, крикнув «гей, кони, гей!», гридень Тур, как пронзительно завизжали полозья саней, а из-под конских копыт долетели комья снега.
Лошади понеслись быстро. Прошло немного времени, сани проехали полем, нырнули в овраг, медленно выползли на высокий, покрытый снегом пригорок, на несколько мгновений словно повисли там на фоне чистого неба и исчезли.
Тогда княжич Святослав остался один в поле: холодное небо вверху, серые снега вокруг, холод в душе и сердце.
«Гнаться! — мелькнула мысль. -.Вернуть ее в город!»
Но тут же ему послышался голос Малуши, ее слова:
«Пошто, княжич, гонишься за мною? Зачем гонишься? Поздно ты за мною погнался, княжич. Я ждала тебя ночью, а ночь прошла, все прошло…»
И это была правда. Она ждала его ночью, и, если бы он тогда пришел, все, может, сложилось б ы иначе. А теперь уже поздно. Она не вернется к нему, не будет жить в городе никогда. Как же это случилось?
Он вспомнил минувшую ночь, разговор с матерью, каждое ее слово и все понял. До сих пор он был молод и счастлив, его называли княжичем, но он был таксим же, как все люди. До сих пор он думал, что ему дозволено) то, что дозволено всем.
Это было счастье — ходить по Горе и быть таким, как все. Его называли княжичем, но часто — просто Святославом. Как равный среди равных, он мчался с воями в поле, преследуя врага, и, как все, мог победить врагам но мог принять и стрелу. Когда Святослав хотел, он шел в предградье и на Подол, в купальскую ночь он пошел к Днепру и встретил там Малушу…
