Обольстительная красавица из снов, невинная девушка, потерявшая память на пожаре, и популярная писательница любовных романов… Так кого же из них спас Руперт Атвуд и кому отдал свое сердце?Он тщетно пытается разрешить эту загадку в течение долгого времени, а когда все неожиданно проясняется, не сразу понимает, радоваться ему или огорчаться…
Помещение было огромным, совершенно безлюдным в это время суток и тесно заставленным высокими стеллажами, набитыми банками и бочками всевозможных форм и размеров.
На ней был надет ярко-красный обтягивающий ее до невозможности костюм и туфли на высоких каблуках. Свои длинные волосы она спрятала под короткий парик цвета «платиновая блондинка». Даже она сама не узнавала себя в таком виде. Тем более будет трудно постороннему опознать ее в этом наряде.
Ее шаги гулко отдавались в тишине, нарушаемой лишь ровным гудением вентиляции, отражаясь от выкрашенных серой краской стен. Да, в таком месте свиданий точно не назначают. В голову может прийти любое объяснение ее присутствия здесь, но только не то, что соответствует истине. Вот и замечательно, поскольку действовать приходилось в строжайшей тайне. О, в последнее время она поневоле стала настоящим мастером конспирации. Да и как могло быть иначе, если на карту, возможно, поставлена не только ее жизнь, но и жизнь того, кто неожиданно стал для нее дороже… самой жизни? Похоже, все обстоит именно так.
Проникнуть сюда, тем более в столь неурочное время, оказалось не так-то просто. Хорошо еще, что охранник оказался молод и неравнодушен к женским чарам, иначе весь тщательно продуманный план пошел насмарку. А ждать дольше уже не было сил. К тому же если они не увидятся сегодня, то завтра, возможно, ей придется вылететь в Палермо.
Она прошлась по рядам, машинально скользя взглядом по пестрым этикеткам. У нее еще есть время, она специально пришла пораньше, чтобы насладиться… предвкушением. Еще немного, и они обговорят окончательные детали. И тогда поезд — кому придет в голову, что в наше время можно ездить поездом, когда есть самолеты? — помчит их туда, где они будут одни. Одни — среди пестрой толпы людей, которые никогда их не видели и которым нет до них никакого дела…
Она насторожилась. Что-то привлекло ее внимание, но что именно? Нет, не долгожданные осторожные шаги. Пришлось остановиться, прислушиваясь. Да, действительно, в до этого ровном, убаюкивающем гуле вентиляторов появились новые звуки, нечто вроде натужного завывания. Что-то было не так, возможно, какая-то неисправность. Это ей совсем ни к чему, не хватало еще, чтобы в помещение прибежали люди и обнаружили незнакомую женщину там, где ей находиться совсем не полагается. Если обнаружат его, это не так страшно. Много хуже, если внимание к себе привлечет именно она. Тогда уже ничего не исправить!
Ускорив шаги, она двинулась в нужном якобы направлении, но вскоре обнаружила, что заблудилась. Где же этот чертов выход? Высокие стеллажи мешали видеть, а все проходы между ними были похожи друг на друга. В довершении ко всему к едкому химическому запаху растворителей добавился другой — легкий запах дыма. Неужели пожар?
Она почувствовала, что ее охватывает паника. Запах гари быстро усиливался, в воздухе появилась сизая дымка. Необходимо было взять себя в руки и что-нибудь придумать. Что толку в бесцельном метании между стеллажами? Может быть, стоит просто подождать: охранник должен вспомнить о ней и прийти на помощь.
По натянутым как стальные струны нервам ударил пронзительный звук сирены — по всей видимости, заработала аварийная сигнализация. Дым все сгущался, стало трудно дышать, видимость все ухудшалась.
— Помогите! — закричала она, понимая, что надежды остается все меньше и меньше. — На помощь!
События развивались с угрожающей быстротой. И неудивительно: более благоприятных условий для распространения огня придумать было трудно. Неподалеку от нее уже показалось открытое пламя, треск которого вселил в нее настоящий ужас.
Собрав все силы, она бросилась куда глаза глядят, только бы подальше от огня. Последнее, что ей удалось услышать, был страшный взрыв. С расширенными от ужаса глазами она замерла, глядя, как с ближайшего накренившегося стеллажа скатываются банки с краской и летят прямо на нее…
— Как ваше имя, дорогая?
Заглянув в такие ясные, небесной голубизны глаза, она непременно вздохнула бы от удовольствия, если бы не режущая боль в горле. Прежде чем все окружающее вновь заволокло колеблющейся туманной пеленой, ей удалось лишь моргнуть. Голова болела, в груди жгло словно огнем, правую руку пронизывала острая, жгучая боль. Кто-то над ее головой сказал, что таковы последствия вдыхания большого количества дыма, но от этого ей отнюдь не стало легче.
Она попробовала было тряхнуть головой, чтобы зрение хоть немного прояснилось, но чьи-то большие сильные руки этому помешали. Голова ее лежала на мускулистом бедре, принадлежащем, как она подозревала, черноволосому ангелу милосердия, взвалившему ее на свои плечи и вынесшему из горящего здания за какую-то секунду до того, как там произошел второй, более мощный взрыв, разрушивший помещение до основания.
Что ей понадобилось на складе краски, припомнить никак не удавалось.
