Но я привык. Разделся, включил электрическую плитку — о чудо-чайниках тут пока не знали, и налив воды в обычный железный, поставил его подогреваться.
— Пап, тебе кофе сделать? — перекрикивая шум, спросил у отца, на что тот, не отрываясь от работы, кивнул.
— А тебе, Борисыч? — повернулся я к второму кооператору.
— Давай! — отозвался он.
— С сахаром?
— Нет! Без сахара!
Борисыч сладкое не ел, здоровье не позволяло, то ли диабет, то ли ещё какая зараза, но в кофе добавлял иногда, поэтому я и спросил. У молодого спрашивать не стал, тот пил исключительно чай, и исключительно собственноручно заваренный. У него даже мешочек с собой всегда был, с травками разными. Он их прямо в чашку бросал, заливал кипятком, ждал когда слегка настоится, и выпивал.
Дождавшись когда закипит чайник, я вскрыл банку с кофе, разложил по кружкам и залил кипятком. Сахара отец много не любил, ему полторы ложки закинул, Борисычу ни одной, ну а себе три, как обычно.
— Вставай на обивку, сегодня надо хотя бы штуки четыре доделать, завтра с утра за этой партией приехать должны. — забрав свой кофе, распорядился отец.
Обивка, значит обивка. Ничего сложного, режешь ткань по трафаретам, и маленькими гвоздиками прибиваешь к изделию. Можно кофе попивать в процессе, можно мечтать, а можно и в носу ковыряться. Не самая пыльная работа, нудная слегка, но это не страшно. Думаю ещё недельки две, отец с Борисычем поймут что гробы и прочие кладбищенские аксессуары, тема реальная, и будут уже серьезно расширяться. Как на мой взгляд, человек пять надо минимум, а если ещё и мебель не забрасывать, то и больше.
Вот только с материалами они не решат, это точно. И денег нет толком, и не знают что впереди ждёт, всё надеются на что-то, думают добрый дяденька придёт и заживём краше прежнего.
Но так не будет, я-то знаю. Самому надо как-то суетится, ведь если сейчас не купить, потом поздно будет. Доски на лесоторговом пока есть в наличии, но даже если куплю, где складировать? Брать надо кубов сто минимум, а это уже объём, гаражом не отделаешься. База какая-то нужна со складами, и желательно чтобы недалеко. Будь сейчас год девяносто третий, проблем бы не было, к тому времени куча предприятий будет склады в аренду сдавать, от безвыходности. Сейчас же всё только начинается, хоть процесс уже и запущен.
Хотя стоп, сегодня же сторож на кладбище рассказывал про «опытный» завод, а что если туда заглянуть, он и недалеко, и проблемы у них с деньгами. Не зря же инженера могилы на кладбище копают?
Мысленно поставив себе заметку, я посмотрел на часы, и забив последний гвоздь в крышку последнего на сегодня гроба, пошёл одеваться.
— Дим, подожди, вместе пойдём, нам немного осталось! — крикнул из дальнего помещения отец, но я отказался, сославшись на важную встречу.
— Домой-то хоть придёшь сегодня? — недовольно покрутив глазами, поинтересовался он.
— Сегодня вряд-ли, оно уже почти закончилось, но завтра не думаю что сильно задержусь, девушку провожу, и вернусь. — сказал я, прежде чем оделся и вышел на улицу.
Вообще наверняка глупо, скорее всего Аня с работы не одна пойдёт, по-любому встречают её, но как говорил товарищ Берия, — «попытка не пытка!»
Идти особо не торопился, потому что вышел хорошо заранее, но пришёл всё равно рано. Очереди у ларька уже не было, но его ещё не закрыли. Осмотрелся, встал в сторонке, так чтобы не маячить, и приготовился ждать, радуясь тому что не холодно. Минус пять, не больше, и судя по небу, мороза не ожидается; облака, луну едва видно. Перед морозом обычно небо чистое, звезды искорками помигивают. Его так и называют, морозное небо.
Вот к ларьку подошёл мужчина, наклонился к окошку, сказал что-то, забрал покупку и двинулся к трамвайной остановке. После мужчины появилась парочка пенсионеров, как дети держась за руки, они состояли у витрины, и ничего не купив, ушли. За ними почти сразу два паренька лет по шестнадцать, что брали я не видел, но судя по тому что только отошли и сразу прикурили, заходили за сигаретами.
Ровно в двенадцать окошко закрылось, но прежде чем в дверях показалась Аня, прошло ещё минут десять. Она вышла, достала откуда-то длинную палку, и с ее помощью опустила «ставни».
Наверное можно было уже подойти, но я отчего то медлил, а когда решился, возле ларька появился какой-то парень. Высокий, широкоплечий, в болоньевой куртке и вязаной шапке. Хозяин, или охранник? А может кавалер?
Закрыв дверь, Аня что-то сказала парню, тот кивнул, и взяв её под руку, повёл по тропинке к тротуару. Мне же оставалось только наблюдать.
Вот прав был отец, послушал бы его, десятый сон бы уже видел. А не вот это вот всё.
Но делать нечего, двинулся в обратном направлении. И только мимо ларька прошёл, слышу, впереди кричат. Несвязно так, скорее не крик, мычание.
Ускорился, добежал до угла дома, повернул за угол, и едва не споткнувшись о лежащее на снегу тело, — судя по куртке, тот самый Анин кавалер, затормозил напротив окруживших девушку троицы парней.
