Вот, так уже лучше. Остается узнать где был Бухтомин в указанные даты, и надеяться на результат. Будет у него алиби хоть на один из этих дней, значит не он, а кто-то из его окружения. Ну а не будет, на том всё и закончится.
«А ведь вот ещё что», — пришла в голову мысль, — «ресторан, про который говорил Саня, он ведь как раз в шестом находится, на той же улице где произошло первое убийство.»
Воодушевленный таким совпадением, задерживаться не стал, и почти бегом побежал обратно в спорткомплекс.
— Здоров дядь Паш! — протянул я руку курящему на крыльце старенькому вахтеру.
— И тебе не хворать, Димитрий! — вяло ответил на рукопожатие он. Ещё пару лет назад рука у него сильная была, а сейчас вот сдал. Возраст, чего уж там. Сколько ему? Под восемьдесят наверное. Я когда в школу пришел, — это получается в восемьдесят первом, он уже тогда стариком был, но таким, крепким ещё. А сейчас вот, совсем постарел, взгляд только прежний остался, цепкий, с прищуром. Раньше в школе у нас труды преподавал, потом, когда списали, в сторожа подался, года три уже на вахте сидит.
— Как ваше драгоценное? Не хвораете, дядь Паш?
— Да как не хворать-то, Димитрий, годков-то мне, ой-ёй сколько, вспоминать страшно даже… А ты чего мечешься туды-сюды?
— Да так, дела… — уклончиво ответил я, соображая как бы получше на тему нужную перескочить. Дядя Паша хоть и староват, но отсутствием памяти пока не страдает, если захочет, по минутам расскажет кто, куда и когда. Главное чтобы захотел.
— Ты смотри Димитрий, не лезь в эти дела лучше, гнилые они, за версту разит. Это ладно тем у кого в голове меконий один, а ты-то парень умный, зачем оно тебе надо?
— Меконий? А что это?
— Первородный кал это, Димитрий, по идее, должен выходить в первые сутки жизни, да только не у всех, многие так и живут всю жисть с ним…
Дядя Паша обычно поворчать не любитель, а тут нашло что-то. Но мне это на руку, если по умному его направить, много полезного может рассказать.
— Понятно. Да я вроде и не лезу никуда…
— Чего пришел тогда? — недоверчиво зыркнул дядя Паша.
— Да так, на бои посмотреть, с пацанами увидеться. Я ж тут почти десять лет прозанимался, считай дом родной!..
— Ну-ну… был дом, да весь сплыл.
— А поподробнее?
— Слушай, как тебя по батюшке?
— Аркадьевич.
— Значит так, Димитрий Аркадич… Не лез бы ты в это дело, ни к чему хорошему оно не приведет… И поверь, я знаю о чём говорю… Ты может не в курсе, но за последний месяц, может два, тут много чего поменялось.
— Поменялось?
— Ага. И не в лучшую сторону, заметь… Ты про подпольные бои слыхал?
Вот уж чего не ожидал я от дяди Паши, так такого вопроса, да ещё и без прелюдий, в лоб сразу.
— Ну так, краем уха.
— А то что уже троих пареньков там забили, двоих насмерть, третий в больнице в тяжёлом состоянии, тоже слыхал?
— Нет дядь Паш, от вас первого слышу. — совершенно искренне ответил я, ибо на самом деле был не в курсе.
— Пугать не буду и не хочу, поэтому скажу тебе прямо, вали отсюда пока голова цела, иначе…
Что будет иначе, дядя Паша не досказал, нас прервали вывалившиеся из гардероба подростки.
Еженедельник «Аргументы и Факты» № 33. 24/08/1990
Дело — табак (24.08.1990)
