Святые Бенгалии полностью

Однажды Рамадас совершал смаранам ночью. Бандху, играя мягко на мриданге, заманивал его к себе на лила-киртан. Рамадас пришёл в его комнату и стал петь лила-киртан, в то время как Бандху продолжал играть на мриданге. Во время пения Рамадас вошёл в транс и увидел Радху и Кришну, танцующих вместе махарасу[288]. После махарасы уставшая Радха прилегла на колени Кришны. Кришна, подобно шмелю, стал целовать лотосное лицо своей возлюбленной. Он так сильно опьянел от нектарной махабхавы с Её губ, что вошёл в ступор и онемел неподвижный, как статуя. Когда Кришна целовал губы Радхики, Она также опьянела и уснула. Созерцая сверкающую, подобно молнии, золотую Радху, спящую на коленях Кришны, чьё тело напоминало цветом грозовую тучу, Рамадас запел: «сакхи тора дхире-дхире катха ка на, рай джена джаги на (О, сакхи! Говорите тише. Не беспокойте Радху и Её сон)».

Рамадас пел и наслаждался трансцендентной красотой Божественной четы. Постепенно он потерял внешнее сознание. Бандху тоже, переживая подобные ощущения, лишился чувств. На рассвете Бандху пришёл в себя и стал петь песню о пробуждении Божественной четы. Его песня пробудила внешнее сознание Радхики. Бандху дал ему тетрадь с песнями о кунджа-бханга-лиле[289] и попросил их спеть.

Рамадас сгоряча бросил тетрадь ему в лицо. Его глаза покраснели от злости, поскольку Бандху отнял у него наслаждение расой, которая доставляло необыкновенное удовольствие тем больше, чем глубже он уходил в себя от внешней действительности.

Бандху рассмеялся и произнёс: «Кто пострадал?

Посмотри в окно». Он имел в виду, что наступило время идти в город с нама-киртаном. Если ради личного удовольствия Рамадас пренебрежёт нама-киртаном, он совершит оскорбление и обидит Кришну, поскольку Нома и Нами, что значит имя Кришны и Сам Кришна, не отличны. Рамадас всё понял и от стыда наклонил голову.

Бандха как-то сказал Рамадасу, что человеком в прямом смысле этого слова, считается только тот, кто не ест сам, не накормив других. Он этими словами дал ему понять, что служение Святому имени выше, чем смаранам. И Рамадас подумал, что Бандху ему советует, чтобы он посвятил будущую жизнь служению человечеству через нама-киртанн, а не посредством лила-самаранам.

На следующий день Бандху внезапно уехал во Вриндаван, оставив Рамадаса в трудной ситуации. Бандху был к нему столь милостив и в то же время — столь безразличен. Он всё ещё восседал в сердце Рамадаса на царском троне, но сейчас покинул его. Образовавшийся вакуум разъедал душу Рамадаса. Он не находил никого, кто мог бы заполнить пустоту. У него также не было никого, кому он мог бы открыться, кроме Калькуттской Йогамайи Ма Кали. Он пришёл в её храм и рассказал свою историю. Ма услышала. Её ответ был скор и благожелателен.

Утром следующего дня, когда он вышел на нагара-киртан, его компанию разделял только пёс. Рамадас пересёк Читапур и шёл по пешеходной дорожке садоводческой фирмы, совершая киртан. Внезапно он услышал позади себя собачий лай. Его лохматый спутник никогда не лаял попусту, поэтому он обернулся назад и увидел его перед каким-то домом, виляющего хвостом и смотрящего на ворота.

Это вызвало у него любопытство. Рамадас пошёл назад, заглянул во двор дома и увидел, что двери гостиной открыты. В правом углу комнаты на диванной подушке сидел огромных размеров махатма с божественным сиянием на лице, который, казалось, прислушивался к киртану Рамадаса. Они какое-то время всматривались друг в друга. Трудно сказать, кто повлиял на кого и как в этом обмене взглядами. Рамадас захотел войти и поклониться ему. Но в следующий момент махатма поднялся и ушёл в другую комнату, бросив на него ещё один взор.

На следующее утро Рамадас, воспевая Святые Имена, сно, ва пришёл к дому Саха Бабу. К нему вышел слуга и спросил: «Возможно, Вы хотите встретиться с Барха Бабаджи из Пури. Он уехал вчера вечером».

Во Вриндаване Рамадас видел много святых, но никто из них, за исключением Бандху, не притягивал его к себе с такой силой, как Барха Бабаджи. Итак, он стал с нетерпением ожидать возможности получить его даршан.

К этому времени из Вриндавана вернулся Джагатбандху. Он со своим последователями остановился в Даржипаде, тогда как Рамадас продолжал жить в Чаша-дхопа-паде. Бандху послал ему послание: «Завтра мы отправляемся в Навадвипу. Встретимся у Ахиратала-гхата.

На следующий день, когда Рамадас пришёл на гхат, Бандху поплыл на лодке вместе с Чампати. Остальные преданные сели в другую лодку, и Рамадас поплыл вместе с ними. Но никто из преданных с ним не разговаривал.

Когда они прибыли в Навадвипу и затем пришли в Харишабху, где остановился Бандху, Рамадас спросил у Чампати: «Где Бандху?» Тот ответил с серьёзным тоном: «Прабху живёт позади Харишабхи в соломенной хижине. Сегодня никто его не увидит».