Я подошёл ближе и посмотрел на Него. Меня очаровала сияющая красота Его лица и нежная улыбка. Во времена своей проповеднической деятельности я часто заезжал домой увидеться с матерью. Как-то днём, в часы моего одинокого пребывания в комнате, Шьямасундар пришёл ко мне и промолвил: «Послушай, сегодня Мне дали еду, но не дали воду». Я немедленно позвал тётку и сказал: «Тётя! Шьмасундар пожаловался мне, что Ему сегодня не принесли воды для питья».
Она ответила: «Да, Шьямасундар не разговаривает ни с кем больше. Он выбрал тебя в собеседники, поскольку ты гьяни[106]».
Я возразил: «Допустим, но почему бы тебе не пойти и не поглядеть?»
Она ушла и вскоре убедилась в правоте моих слов.
Таким образом, когда бы пуджарий не допускал ошибку, я немедленно узнавал об этом от Шьмасундары. С самого моего детства Шьямасундар беспрестанно проливал на меня Свою милость, хотя я и не обладал безоговорочной верой в Него[107].
В этот период своего пребывания дома Виджая Кришна не чувствовал себя счастливым, поэтому в его ум неоднократно приходили мысли о Шьямасундаре. И Тот подумал, что настал благоприятный момент, в свою очередь, пошутить над ним. Он явился и с улыбкой произнёс: «О Виджая! Ты не веришь в Моё существование, не так ли?»
Саркастическое замечание Шьямасундара вызвало слёзы на глазах Виджаи. Он произнёс голосом, прерывающимся от эмоций: «Прабху! Если Ты столь милостив ко мне и желаешь, чтобы я оставался навеки Твой, почему Ты позволяешь мне сбиваться с пути и всё разрушать, подобно Кала Пахаде[108]».
Шьямасундар ответил: «Какое у тебя мнение, насчёт этого высказывания: «Я разрушаю, Я и восстанавливаю». Разве ты не знаешь, что восстановленное после разрушения лучше, чем разрушаемое».
Золото плавят, чтобы удалить всё, что не является золотом — таков процесс очищения. Шьямасундар отпустил Виджаю на очень длинной верёвке, позволив ему идти, куда бы он ни пожелал и делать всё, что бы ни захотел. Он сделал Госвами нищим проповедником, чтобы разрушить его самскары гъяны и кармы, и дать понять невозможность достижения Бхагавана посредством жертвоприношений, отречения, знания или кармической деятельности. Его можно достичь только с помощью беспримесного бхакти, не смешанного с гьяной и кармой.
Теперь самскары гьяны и кармы, мешавшие развитию бхакти у Виджая Кришны Госвами, были удалены. Он понял, что состояние уравновешенности может прийти из нишкама-кармы[109] или, другими словами, посредством бескорыстной деятельности в качестве идеального проповедника. У него также была реализация финального состояния, которого можно достичь с помощью медитации на нирвшиеша брахман. Об этом состоянии писал Кулада Брахмачари, как его однажды попросили дать лекцию на тему Брахма-гьяна и Брахмавада. Он начал говорить и немедленно вошёл в самадхи, длившееся тринадцать часов[110].
Виджая Кришна отказался от гьяны и кармы, поскольку им не удалось удовлетворить его внутреннее я. Но у него всё ещё была заинтересованность в йоге. Шьямасундар, возможно, думал: если для перестройки всё старое должно быть разрушено, тогда зачем оставлять нетронутым остатки прежних самскар? Итак, Он дал Виджая Кришне свободу следовать путём йоги.
Виджая Кришна начал искать гуру, опытного в йоге. Он совершил паломничество в Гималаи и Тибет, блуждая из леса в лес. В конце концов, ему повстречался Свами Брахмананда, великий святой, кто стал сиддхой, практикуя йогу на вершине горы Акаша-ганга неподалёку от Гайи. Он принял у него инициацию и стал заниматься йогой в одной из пещер этой горы. Свами Брахмананда в то время жил на Манасаровара, но он являлся своему ученику, когда возникала необходимость скорректировать его садхану.
В течение этого периода новоиспечённый йог один раз сходил в Каши и принял дикшу от Шри Харихарананды Сарасвати с намерением отречься от мира. Но Брахманандаджи явился перед ним и дал указания: «Отбрось идею отречения. Тебе необходимо жить в миру и работать для освобождения падших душ. Также тебе не надо беспокоиться об уходе из движения Брахма Самаджа. В положенный срок необходимость в нём отпадёт само собой, подобно старой коже змеи».
После этого Виджая Кришна вернулся в пещеру на горе Акаша-ганга и стал, как и прежде практиковать садхану. Брахмананджи продолжал давать ему наставления, появляясь время от времени.
Однажды Виджая Кришна выразил гуру свои сомнения о сверхъестественном могуществе сиддха йогов. Тогда Брахмананджи продемонстрировал ему анима-лагима[111], одно из мистических совершенств. Он также вошёл в мёртвое тело человека, лежавшее в соседнем лесу. Мертвец ожил и встал перед Виджая Кришной. Побыв в покойнике, Брахмананджи вскоре вышел из него и оказался снова в своём теле.
