Значит, со спецназом следует покончить как можно быстрее…
Чтобы солдаты не расслаблялись и заранее прочувствовали предстоящую тяжесть неравного боя, старший лейтенант Старицын заставил их перекрыть ущелье камнями. Те, что помельче, носили, а крупные катали. Наконец тропу перегородила стена высотой метра в полтора. Для удобств обороны этого хватало. На такую стену сразу не заберешься, а пока забираешься, тебя три раза пристрелят. Затем командир взвода приказал прислонить к ней тела убитых бандитов. Была надежда, что кого-то из живых бандитов это остановит, не даст стрелять разгульно. Кроме того, при подготовке к обороне было выставлено еще несколько каменных горок сразу у входа в ущелье. Эти горки едва-едва держались, и их нетрудно столкнуть, но камень размером со спортивную гирю, упав на кого-то с высоты трех метров, удовольствия мало кому доставит. Эти горки старший лейтенант приказал выставить из расчета на то, что бандиты интуитивно не захотят идти в лобовую атаку посреди тропы и будут прижиматься к большим камням. А здесь можно забросать их более мелкими камнями, заодно и гранатами. Ручные гранаты были приготовлены заранее и выложены так, чтобы их удобно было бросать. Командиру взвода показалось, что гранат недостаточно, и он послал сапера Жулудкова с тремя солдатами в бандитский «схрон» для довооружения. Солдаты сделали по два рейса, доставляя гранаты на позицию. Заодно принесли и четыре РПГ-7 с запасом осколочных гранат арабского производства[7]. Это сразу усилило оборонительную способность спецназа. Инициатива принести гранатометы исходила от солдат. Значит, не зря старший лейтенант приучал их к самостоятельному мышлению и принятию решений, исходя из ситуации.
Позиция была вообще-то и сама по себе достаточно сильной. Единственная слабая ее сторона, как понимал Владислав Григорьевич, – если бандиты прорвутся хотя бы до возведенной каменной стены, они имеют возможность бросать ручные гранаты и через нее, и через боковые камни. Правда, о том, что за боковыми камнями тоже находится позиция, бандиты не знали, но узнают об этом после первой же атаки, которая может оказаться для них убийственной.
Прибежал посыльный от наблюдателей.
– Товарищ старший лейтенант, опять парламентарий. С белым флагом. Теперь уже другой. Не седобородый.
– А остальные бандиты?
– Этих пока не видно. Ни справа, ни слева.
– Понял. Леха!
– Я! – Старший сержант Ломаченко отбросил камень, который тащил, и подбежал к командиру взвода. – Опять на переговоры?
– Опять…
– Я на бандитов впечатления не произвожу. Фигурой не вышел. Не воспринимают меня всерьез…
– Воспримут после первой атаки. Выходи навстречу, чтобы парламентарий не вышел к нашим воротам. Ни к чему ему видеть, что мы готовимся.
– Понял, товарищ старший лейтенант.
Старший сержант прислонил к камню свой автомат, одернул на себе форму и двинулся к выходу.
К командиру взвода подошел санинструктор ефрейтор Сапожников:
– Товарищ старший лейтенант, пока не началось, может, сделаем перевязку? Потом будет не до того, да и другие раненые могут появиться.
– Давай. Работай.
Санинструктор обработал рану, прилепил новый бактерицидный тампон, смоченный в какой-то липучей жидкости, внешне схожей с канцелярским клеем.
– Чем намазал? – спросил Старицын.
– Простой винилин. Бальзам Шостаковского. Он хорошо заживляет. У бандитов его много было. Единственное лекарство российского производства, все остальные – американские. Я посмотрел – фармакологический концерн FDA.
– Наверное, поставляют им вместе с деньгами, – предположил старший лейтенант. – Хотя наши же винилин им не поставляют…
– Спорный вопрос, кто им что поставляет. Если из Сирии пришли, вполне могли много винилина на сирийских складах набрать. Туда, я слышал, после окончания афганской войны все армейские склады с медикаментами перебросили. В дар сирийской армии.
– Туда же могли и американцы свои медикаменты оппозиции присылать. Правда, американцы в виде помощи обычно присылают все просроченное. Они еще во Вторую мировую войну нам за золото поставляли просроченные тушенку и сгущенку. Опыт имеют. То, что с армейских складов списывают, и отсылают в помощь. Гуманисты…
Перевязка была закончена как раз к моменту возвращения старшего сержанта Ломаченко.
– Рассказывай, Леха… – кивнул Старицын.
– А что рассказывать, товарищ старший лейтенант… Товарищ эмир то есть…
– Чего-чего? – не понял Владислав Григорьевич и даже привстал, услышав, каким титулом «наградил» его заместитель.
– Это не я придумал. Это бандиты. Со мной разговаривать не хотят. Говорят, их эмир хочет встретиться с эмиром спецназовцев.
– Ты не застрелил того, кто так сказал?
– Я оружие здесь оставил. Переговоры все-таки.
– Твоего командира оскорбляют, приравнивают к главарю банды, и весь твой взвод оскорбляют, называя бандой, а ты терпишь?
