Я наклоняю голову. — Твой первый поцелуй.
Она насмехается. — Или, может быть, я возьму твой.
Я смеюсь.
— Пожалуйста, Теодора. Я предлагаю его безвозмездно. Я даже дам тебе второй и третий, и все последующие — каждый поцелуй, если ты захочешь. Я дам тебе все, что ты попросишь. Если бы твоя любовь потребовала от меня прострации, я бы встала перед тобой на колени, я бы целовала землю у твоих ног. Я бы сделал все, о чем ты думала в эти тайные полуночные минуты, и все, что ты даже не смела себе представить. Я растоплю весь этот лед в твоей коже, Теодора Дорохова, и заменю его пламенем. Все, что тебе нужно, — это попросить.
— Ты не понимаешь, что говоришь, — шипит она, глаза расширены от паники, щеки залиты краской. — Тебе нужно остановиться.
— Я точно знаю, что говорю, и подразумеваю каждое слово. — Я наклоняю голову. — Хочешь, я докажу тебе это? Ты хочешь заявить о своем даре прямо сейчас?
— Я еще не разговаривала с мистером Эмброузом, — говорит она, быстрыми шагами отступая назад.
— Мм… — Я ухмыляюсь ей вслед. — Ты права. Лучше сделать это первой и получить свой приз второй.
— Я пойду поговорю с ним. Что касается твоего подарка, можешь оставить его при себе.
Она торопливо собирает свои вещи, складывает ноутбук и книги и бросает их в сумку. Я наблюдаю за ней, облокотившись на деревянный разделитель стола, не пытаясь скрыть праздную ухмылку удовлетворения на своем лице.
Когда все вещи собраны, она кладет сумку на плечи и бросает на меня властный взгляд. — Ты ведь знаешь, что все испортил, верно?
— Как это?
— Потому что теперь ты никогда не получишь свою победу.
Я смеюсь. — Ты в этом уверена?
Теперь ее очередь ухмыляться. — Не сомневаюсь.
Мистер Эмброуз не преувеличивал характер программы. К концу сентября я обнаружил, что вечно карабкаюсь на кучу работы, которая, кажется, только растет, как бы усердно я ни работал.
Есть чтение для моих занятий на уровне A-level, практические работы, эссе и исследовательские задания, а есть работа по "Апостолам". Первое задание, которое дает нам мистер Эмброуз, — это исследовательский проект, в котором нас просят написать подробное объяснение, историю и сравнение платоновской Академии и аристотелевского Лицея, причем в эссе должны быть представлены как наши мнения, так и ссылки на известных ученых.
Это огромный проект, на выполнение которого у меня уходит около пятнадцати часов. В ночь перед дедлайном я нахожусь в библиотеке на верхнем этаже, но не на территории Теодоры. Я знаю, что она там — почти чувствую ее присутствие, — но не хочу, чтобы меня обвинили в попытке отвлечь ее, боясь опорочить мою возможную победу.
Я вычитываю задание, надев наушники и накручивая свой корректорский плейлист, состоящий в основном из Сати и Дебюсси, когда из тенистого коридора прохода появляется бледная фигура. Я поднимаю глаза и тут же расслабляюсь.
Волосы Теодоры собраны в пучок на макушке, распущенные пряди обрамляют ее лицо, почти серебристое в слабом свете ночной библиотеки. Она не в форме и одета в простые джинсы с высокой талией и белый шелковый топ. Она больше похожа на воздушную нимфу, чем на студентку, разваливающуюся под давлением слишком большого количества заданий.
Она выглядит идеально красивой.
Я снимаю наушники и улыбаюсь ей.
— Какое неожиданное удовольствие, Тео. — Я приподнимаю бровь. — Ты ведь не пришла забрать свой приз?
Она закатывает глаза. — Хочешь верь, хочешь нет, но сейчас это не главное.
Она останавливается рядом со мной и смотрит на экран моего ноутбука. Ее духи окутывают меня, когда она опирается на мое плечо, пробегая глазами по документу, отображаемому на моем ноутбуке. Я борюсь с желанием поцеловать ее шею в колонну из слоновой кости.
Мой разум отключается после этой мысли, представляя все места, которые я хотел бы поцеловать и попробовать на вкус.
— Ты работаешь над проектом Платона-Аристотеля? — спрашивает Теодора, возвращая меня к реальности.
— Угу, — отвечаю я, не отрывая глаз от ее горла. — Я только что закончил. Сейчас вычитываю.
— Идеально — я тоже. — Она колеблется, слегка поджав губы. — Как ты смотришь на то, чтобы вычитывать работы друг друга? Я так устала, а свою переписывала и перечитывала столько раз, что кажется, будто я пытаюсь прочесть палимпсест.
— Это удивительно доверчиво с твоей стороны, — говорю я, искренне удивляясь. — Ты не боишься саботажа?
— Ни на секунду.
— Нет?
Она качает головой и приподнимает уголок рта в полуулыбке.
— Если ты саботируешь меня и выиграешь, то будешь знать, что твоя победа не была по-настоящему заслуженной. Если же ты саботируешь меня и все равно проиграешь, то, скорее всего, будешь ненавидеть себя до конца жизни. Так что нет, я не волнуюсь.
— Ты так хорошо меня знаешь, да?
— Это "да" или "нет"?
— Разве я когда-нибудь говорил "нет" тебе, мой уважаемый заклятый враг?
— Я не твой заклятый враг.
— Принеси свое сочинение. Мой обожаемый противник.
— Просто скажи
— Да, моя возвышенная Теодора.
Хотя я и не ожидал этого, Теодора в конце концов получает свой приз.
