Потому что почему-то отсутствие у нее опыта так чертовски заводит. Не потому, что я у нее первый, а из-за нее. Из-за ее манящего любопытства, смелости перед лицом этой новой ситуации и того, чего я никогда не смог бы в ней предугадать.
Ее природная чувственность.
Это величайшая ирония судьбы.
Эта холодная, подавленная молодая женщина, эта святая, которая живет нецелованной и нетронутой, должна иметь такую естественную склонность к удовольствиям. Это видно по ее взгляду, по ее движениям. В том, как быстро она учится читать язык моего удовольствия, как она подстраивает каждое движение под мои реакции и двигается так, что мне становится чертовски приятно. В том, как она опускает на меня свой рот, раскрывает малиновые губы, чтобы пососать кончик моего члена, и поднимает глаза, чтобы оценить мою реакцию.
— Тебе нравится? — спрашивает она, улыбаясь, прижимаясь губами к моему дергающемуся члену, и на мгновение я искренне пугаюсь, что могу кончить прямо там и тогда, в этом ее прекрасном рту.
— Мне это даже слишком нравится, ты, восхитительная гребаная соблазнительница.
Мне хватает двух секунд, чтобы взять с прикроватной тумбочки презерватив, освободить его от упаковки и надеть. Затем я обхватываю ее за талию и тащу на середину кровати, опираясь на один локоть и располагая свои бедра между ее.
Наклонившись к ней, я покрываю себя горячей влагой между ее ног. Я надавливаю на ее вход, и она напрягается подо мной, хватаясь за мои руки, впиваясь ногтями в бицепсы.
Я делаю паузу и дышу: — Хорошо?
Она кивает, но ее глаза расширены, а тело под моим телом дрожит.
Я глажу ее по щеке, поглаживая большим пальцем. — Мы можем остановиться, если ты хочешь.
— Нет. — Она качает головой. — Я готова. Пожалуйста.
Она поднимает ноги, сжимая мои бедра своими бедрами. Мой член напрягается, дергается в ее руках. Я так сильно хочу ее, а она такая чертовски мокрая, что было бы так легко вонзиться в нее, зарыться в ее восхитительный жар.
Но я сдерживаюсь. Я прижимаюсь к ней, лежу с ней сердце к сердцу, целую ее рот, а потом шепчу ей на ухо: — Расслабься, Тео.
Скользнув свободной рукой между нами, я ласкаю влажную длину ее киски, крошечный бутон ее клитора. — Дыши для меня, дорогая, и расслабься.
Я медленно надавливаю на нее.
— Я не собираюсь причинять тебе боль. Я никогда не причиню тебе вреда, я не позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое.
Она расслабляется, и я вхожу в нее еще глубже. Она такая тесная, что я едва могу это вынести. Мой голос становится хриплым, почти срывается.
— Ах, ты так хорошо принимаешь меня, дорогая. Тео. Мой дорогой гребаный противник, я… — Слова сыплются у меня изо рта, как литания удовольствия и желания, когда я проникаю в нее все глубже. — Ты так хороша, я так хочу тебя, я чертовски обожаю тебя, я…
Мои бедра встречаются с ее бедрами, и все, что я чувствую, — это ее горячую влажность вокруг моего члена, ее подрагивающие бедра вокруг меня. Я смотрю на нее сверху вниз: ее щеки пунцовые, голубые глаза — океан желания.
— Боже, ты так чертовски красива. — произношу я с неровным, благоговейным вздохом.
Я начинаю двигаться, потом медленно, давая ей время привыкнуть. Она извивается подо мной, ее горло вздрагивает от каждого нервного вдоха. Ее руки скользят от моих бицепсов к предплечьям, ласкают их, а затем хватают. Я замедляю толчки, и она поднимает на меня глаза.
— Черт… — задыхается она. — Боже, Зак, еще. Мне н-нужно больше. Пожалуйста.
Это все, что ей нужно сказать.
Мое самообладание, и без того державшееся на волоске, срывается.
Тогда я трахаю ее — трахаю со всем отчаянием от того, что не могу заполучить ее для себя, со всеми годами, когда она была на расстоянии вытянутой руки от меня, когда я хотел ее так, как не хотел ничего другого в своей жизни. Я трахаю ее с желанием всех моих снов о ней, всех моих прикосновений к себе, когда я думаю о ней. Я трахаю ее до тех пор, пока она не начинает кричать и впиваться ногтями в мои руки и грудь. Пока она не откинет голову назад, ее тело не оттолкнется от кровати, а бедра не начнут неконтролируемо содрогаться вокруг моих бедер.
Ее удовольствие становится сигналом для меня, и я кончаю с неожиданным криком, глубоко погружаясь в нее.
Прилив удовольствия ошеломляет — он врывается в меня с ужасающей силой, и на мгновение я не могу ничего сделать, кроме как отчаянно выгибаться в Теодоре. Мое лицо утопает в ее шее, и я целую и кусаю ароматную плоть в животном желании пометить ее.
Когда волны моего оргазма отступают, я выскальзываю из нее и выбрасываю презерватив, пока она наблюдает за мной. Она приподнимается на локтях, как будто собирается встать, но я отталкиваю ее назад с хриплым смехом.
— О нет, мой похотливый ангел. Я еще не закончил с тобой.
Ее глаза расширяются, когда я опускаюсь на колени у кровати и хватаю ее за бедра, без усилий притягивая к себе. Положив ее ноги себе на плечи, я целую кремовую кожу ее внутренней поверхности бедер, делая резкий укус, от которого она задыхается. Затем я опускаю свой рот на ее губы, проводя по ним медленными, долгими движениями языка.
