Святые Враджа полностью

Затем Баба спросил другого мальчика, стоящего поодаль: «А как зовут тебя?»

«Баладау», — ответил мальчик.

Канайя сказал: «Баба, сперва дай нам напиться. У нас во рту так пересохло, что мы не можем говорить».

У Бабы не было ни чашек, ни стаканов. Поэтому мальчики чашечками сложили ладони, и Баба лил в них воду из своей каравы[20].

Когда Канайя пил, вода текла потоком на землю мимо его ладоней; ни он, ни Баба этого не осознавали. Каждый, как завороженный, был поглощён созерцанием другого, ибо такими были чары их любви друг к другу. И только тогда, когда, наблюдая эту сцену, все пастушки начали смеяться и хлопать в ладоши, они пришли в себя, и процесс подачи и приёма воды был завершён должным образом.

Потом Канайя произнёс: «Баба, обрати внимание! Мы приходим сюда каждый день, преодолевая большое расстояние, и возвращаемся, мучимые жаждой. С этого дня мы будем приходить к тебе ежедневно. Будь добр, держи для нас в своей хижине освежающие напитки».

Баба ответил: «Ну вот ещё. Не приходите беспокоить меня снова».

Он немедленно скрылся, хлопнув дверью. Но было нечто настолько магически привлекательное в пастушках, что, едва закрыв дверь, он снова почувствовал искушение её открыть, чтобы ещё раз на них взглянуть. К своему удивлению, он обнаружил, что все мальчики-пастушки и коровы исчезли. Куда они могли деться за одну секунду? Что это, сон или галлюцинация? Это не могло быть сном, поскольку Баба был полностью пробуждён. И это не могло быть галлюцинацией, ибо было даже более живым и реальным, чем всё, что когда-либо появлялось перед глазами Бабы. Помимо этого, сладкий и слегка сводящий с ума аромат тел пастушков до сих пор наполнял воздух и вода, пролившаяся на землю, стояла в луже возле дверей.

Внезапно Бабу осенило, что Канайя и Баладау, в действительности, были Кришной и Баларамой, кому он поклонялся. Волны бхавы (эмоций) и бхакти вздымались в его теле. По щекам струились слёзы. Он был переполнен радостью и эмоциями от мысли, что получил даршан Кришны, сокровища его души. Но счастье обернулось горем, когда в ум пришла другая мысль, что он, подобно глупцу, сказал Ему не приходить снова. Горе было так невыносимо, что его сердце разрывалось на части. Но Кришна, если боль разлуки для преданного становится невыносимой, никогда не обманывает его ожидания. С очаровательной улыбкой Он предстал перед Бабой. Но Он появился лишь затем, чтобы исчезнуть опять. На прощание Кришна сказал: «Баба! Я приду к тебе завтра и никогда не оставлю снова».

На следующий день к Бабе пришла старушка вместе со Шри Мурти Гопала и сказала: «Баба, я стала бабусей. Я больше не могу служить Гопалу. Я оставлю Его тебе, чтобы ты за Ним присматривал».

Баба ответил: «Но где я возьму вещи, необходимые для служения Ему?»

«Не беспокойся об этом. Всё необходимое для служения Ему будет приходить к тебе ежедневно». Поведав такое, старая женщина ушла.

В ту же ночь старушка в облике Вриндадеви, богини Вриндавана, явилась Бабе во сне и благословила его. Баба осознал, что Кришна пришёл к нему, как и обещал: никогда не покидать его снова, в образе Гопала. И он до конца своей жизни с преданностью служил Гопалу.

Баба был садхака мадхурья-расы[21]. Его поведение в момент смерти очевидно доказывает это. Его последние слова были: «Где моя лаханга, где моя ангия, где моя чоли[22]?» Это был знак того, что он, возможно, услышал звуки флейты и в спешке готовился на свидание с Кришной, когда выходил из материального тела в своём духовном теле (сиддха-дехе), в женском облике и одежде.