— Я все еще на тебя злюсь. И секс этого не изменит. Ты не подчинилась моему прямому приказу.
Он не мог говорить это всерьез. Если это ещё одна форма наказания, то я сойду с ума.
— Давай посмотрим, усвоила ли ты урок. Теперь-то ты будешь меня слушаться?
Я чуть не застонала от тембра его голоса и его взгляда.
— Да, — быстро сказала я.
Данте сделал еще один шаг назад, его глаза встретились с моими.
— Раздвинь ноги шире.
Я не медлила. Воздух его кабинета казался холодным на фоне моей разгоряченной плоти, но не приносил никакого облегчения моей пылающей потребности.
Данте не торопясь отстегнул кобуру, не отрывая глаз от меня.
— Прикоснись к себе.
Я распахнула глаза, но опять подчинилась. Когда он включал такой голос, мне было трудно сопротивляться. Я скользнула рукой по телу и между ног.
Часть меня была смущена. Это определенно не было тем, что по мнению моей матери может делать респектабельная жена. Но большая часть меня наслаждалась тем, как потемнели глаза Данте и приоткрылись губы, когда он наблюдал за моими пальцами, скользящими между складок.
Он позволил кобуре с пистолетом упасть с глухим стуком на пол. Наблюдая за тем, как мои пальцы выводят маленькие круги вокруг клитора, Данте вновь становился твердым.
— Засунь палец в свою киску.
Я дрожала от возбуждения и, следуя его приказам, засунула указательный палец в свое пылающее лоно. Мускул на щеке Данте дернулся, и член его снова напрягся в своей темнице. Я заметила, как сильно он хотел прикоснуться ко мне, трахнуть, но Данте бы ничего не добился, если бы не мог контролировать себя и окружающих.
Сделав шаг, он оказался между моих ног, схватил меня за запястья, и я тут же убрала палец из своего узкого влагалища, надеясь, что он займется этим со мной прямо сейчас.
— Нет, — рыкнул он. — Продолжай трахать себя своим пальцем.
Как он мог звучать в одно и то же время так опасно и так сексуально? Возможно ли, чтобы такой хладнокровный человек говорил настолько неприличные фразы с предельной властностью?
Я вошла в себя пальцем, хотя мой клитор практически умолял о внимании. Данте смотрел на меня, сжав челюсти.
Он опустил верхнюю часть моей ночной сорочки, обнажив грудь. Мои соски затвердели от холода и пронзительного взгляда Данте. Он покатал их между указательным и большим пальцами, и я выгнула спину, но не прекратила движения своих пальцев.
Я потянулась к рубашке Данте, но он предупреждающе ущипнул меня за соски.
— Нет, — прохрипел он.
Я дернула бедрами от ощущений, хлынувших через все тело от чувственной боли, которой я начала наслаждаться сильнее, чем когда-либо могла представить. Пальцы Данте неумолимо выкручивали и перекатывали мои соски. Внутри у меня все дрожало от необходимости кончить.
— Данте, пожалуйста.
Он пристально посмотрел на меня, затем отпустил одну мою грудь и схватил меня за руку, останавливая мои прикосновения к себе. Он отодвинул мою руку, положив ее рядом со мной на стол, затем задрал сорочку, открыв мою киску для своих глаз.
— Не кончай, — предупредил он.
— Что? — ахнула я, но звук превратился в стон, когда он скользнул в меня двумя пальцами.
Мои мышцы обернулись вокруг него, сжимая пальцы в железной хватке. Он начал медленно меня трахать, предупреждающе взглянув на меня.
— Не смей, Валентина.
Я впилась ногтями в ладони, пытаясь отсрочить оргазм. Данте втиснул пальцы глубоко в меня и держал их там, пока его большой палец выводил круги на моем клиторе. Я стиснула зубы, мое тело начало содрогаться от спазма.
— Не кончай, — хрипло сказал Данте.
— Данте ...
Я покачала головой, в уверенности, что в любой момент взорвусь.
Данте согнул во мне пальцы и жестко прижался к моему клитору.
— Давай, сейчас, — резко приказал он, и оргазм накрыл меня с ослепляющей силой.
Моя задница выгнулась над столом, пока я кричала в своем освобождении. Мои руки скользили по гладкой поверхности стола, ища что-то, за что можно было бы удержаться.
— Вот так, — произнес Данте, глядя на меня.
Я затихла, чувствуя себя истощенной и насытившейся. Данте медленно вытащил из меня пальцы, послав еще один всплеск удовольствия.
Он расстегнул ремень, единственное, что держало его расстегнутые брюки, и позволил им упасть на пол. Его покрасневший член был твердым и блестящим.
— Повернись.
Я соскользнула с письменного стола и на мгновение встала на дрожащих ногах, прежде чем повернулась в другую сторону и наклонилась вперед. Упершись локтями в стол, я выпятила попку.
Рискнув заглянуть через плечо, я обнаружила, что Данте наслаждается видом.
Он размял мои ягодицы, прежде чем взялся за свой член и направил его к моему входу, одним резким движением глубоко погрузившись в меня.
Я выдохнула и вцепилась пальцами в край столешницы, пытаясь удержаться, когда Данте начал в меня вколачиваться.
Я задыхалась, когда он входил в меня все глубже и глубже, заставляя мои соски тереться о холодный, гладкий стол.
— Я прощена? — выдохнула я.
Данте зарычал. Он наклонился надо мной, его пальцы нашли мой клитор.
— Я не должен прощать тебя, — сказал он между хрипами, выделяя каждое слово жестким ударом. — Но почему-то не могу на тебя злиться.
