– Хватит квохтать. Эрта, живо веник бери, – скомандовала повариха. – Бена, а ты картошку садись чисть, скоро уже варить ставить.
– Давайте я подмету, это ведь моя вина, – я закрутила головой в поисках метлы, но Онора махнула рукой.
– Госпожа Айла, не стоит. Спасибо, конечно, но если вы и дальше помогать станете, обед всем из одной кастрюли хлебать придется. Вы лучше того, идите отдохнуть, поди умаялись, – глядя вроде бы с жалостью, твердо произнесла она.
– Простите, – тихо выдавила я.
От стыда и унижения лицо пылало так, что вместо плиты кастрюлю можно было вскипятить у меня на щеках. И ведь оправдываться глупо. Доказать ничего не смогу, а служанки за спиной только похохочут. Сделав вид, будто не замечаю довольных взглядов, я развернулась и, прихрамывая, вышла из кухни.
Второй раз я попыталась помочь в уборке комнат. Женщины вроде бы обрадовались, но, когда я «благодаря» их советам испачкала сажей ковер, попросили уйти. Тем же закончилось все и в третий, и в четвертый, и в пятый раз. Вынужденно улыбаясь в лицо, обитатели замка искали любую возможность, чтобы выставить меня прочь.
Не лучше обстояли дела и с работой на улице. Пытаясь покормить кур, я устроила в курятнике настоящий переполох, а к сортировке драгоценных камней и ценных пород меня вовсе не подпустили.
– Аккуратнее, госпожа! – бурчал пожилой мужчина, наблюдая, как я опускаю саженцы в выкопанные ямки. – Представьте, что это не растения, а хрусталь.
Я честно старалась, но один из саженцев оказался слишком тонкий и сломался, стоило взять его в руки.
– Эх! Сразу видно, не умеете вы ценить чужую жизнь! – явно подразумевая в виду не растение, в сердцах воскликнул старик.
Это оказалось последней каплей. Не став ждать, пока и он велит мне убираться с глаз, я ушла сама. Вернее, постыдно сбежала.
