— Она умерла. В первое же полнолуние после похорон Калеба. Ее так и нашли в животном облике, лежащей на его могиле. При всем его душевном уродстве она не смогла без него жить, — тяжко сглотнув, сказал Бен.
— Это какой-то гребаный дурдом! — схватился я за голову. — Я, черт возьми, на самом деле удивляюсь не тому, что Юлали выжила, уйдя из дома, я охренеть как поражен, как она здесь-то сумела жизнь себе сохранить!
Юлали, Юлали, как же мне быть? Как мне вести себя, чтобы ты стала верить, что я не собираюсь причинить тебе боль, если с самого детства только ее одну ты и видела? Как дать любимому человеку понять, что он с тобой в безопасности, если способность доверять из нее выбили еще в детстве? Я чувствовал себя настолько растерянным и дезориентированным, как никогда в жизни. Абсолютно пока не представлял, что должен сказать или сделать, когда вернусь к моей жене. Все, что я знаю, — это только то, что не готов отступить. Никогда. Она привыкла, что сама за себя. Так было всегда в ее жизни. Не было никого, кто пришел бы и спас ее из того кошмара, в котором она росла. Моя маленькая принцесса не дождалась своего рыцаря, когда он ей был нужен больше всего. И тогда она сама заковала свою душу в толстенную броню и стала бороться. Но теперь у нее есть я. И я сделаю все что угодно, чтобы снять с нее тяжесть этих проклятых доспехов. Пора ей учиться жить без этого груза на своих хрупких плечах. Пока не знаю, как я добьюсь ее доверия, но точно уверен, что не отступлюсь. Ни за что! Пусть на это уйдет хоть вся жизнь, но я сделаю любимую женщину по-настоящему свободной.
Посмотрев в окно, я понял, что уже сумерки. Бен предложил заночевать у него. Я согласился и набрал Юлали. Не стоило удивляться, что она проигнорировала мой звонок. Набрал Камиля, выяснил, что все в порядке. Она на месте, и у нее есть все необходимое. Весь день моя жена провела за работой и ни разу даже не покинула трейлер. Но сказала Камилю, что завтра ей обязательно нужно прямо с утра съездить в институт и забрать кое-какие вещи. Я велел ему отвезти ее, куда она скажет. Если захочет вернуться в свой дом, то пускай, только чтобы кто-то остался с ней, пока я не вернусь. Камиль заверил меня, что он пока не полный придурок и мне тревожиться не о чем.
Весь остальной вечер мы говорили с Беном о том, что после смерти Калеба стая приняла весьма удивившее меня решение. Они решили, что больше не желают Альфу. Теперь стаей управлял совет старейших жителей, достойных уважения в глазах остальных. Больше никакого единоличного правления.
— Это поэтому они так всполошились, увидев меня? — спросил, вспомнив пикет встречающих.
— Да. Ведь, как ни крути, по нашим законам любой явившийся Альфа теперь может претендовать на управление нашей стаей. Формально для всех остальных мы, собственно, сейчас вообще лишены всякой власти. Так что, типа, лакомый кусочек для любого желающего.
Да, так все и обстоит, Бен прав. В стае должен быть Альфа. Хотя бы формально. Конечно, реалии современного мира заставляют забыть или позволяют избегать некоторых старых обычаев. Но их все равно никто не отменял. А по нашим законам в каждой стае должен быть Альфа. Если не было никого, рожденного с доминантным геном на данной территории, то на это место мог претендовать любой пришлый.
— Но никто в нашей стае не хочет нового Альфу. Все боятся, что он будет не лучше Калеба, — пояснил Бен.
— Поверь, Бен, не все Альфы такие ублюдки, как ваш бывший.
— Я это понимаю, Северин. Но люди боятся. Очень, очень сильно.
— Знаешь, в чем ваша проблема? Вы никак не научитесь жить без страха. Нельзя бояться постоянно. Вы сила! Чертова целая стая! Вы должны начать понимать это. Да, у Альф есть власть. Но у вас есть право решать — принимать эту власть или нет. И выбирать того, кто достоин этой власти. Пора вам подумать об этом.
Да, похоже, Калеб Мерсье не просто запугал своих людей до такой степени, что даже спустя несколько лет с момента его смерти они все еще не избавились от страха. Он совершил нечто гораздо худшее. Он внушил каждому члену своей стаи, что те сами по себе. Они не были настоящей общностью, семьей, питающей силой друг друга. Именно это, скорее всего, и позволяло ему быть безнаказанным так долго. Ну, может, хоть теперь и таким странным для нашего вида образом они научатся держаться вместе. Но это не моя проблема.
Ночь я прокрутился почти без сна, тоскуя по запаху и теплу Юлали. Утром, попрощавшись с Беном, я отправился в обратный путь. Уже перед посадкой раздался звонок мобильного. Звонил Камиль, и у меня почему-то тревожно заныло внутри.
— Север, прости меня, я такой безмозглый мудак! — зачастил друг, едва я ответил.
— Тоже мне открытие!
— Север, я упустил Юлали! Она, черт возьми, сбежала от меня!
Мое сердце ухнуло в желудок.
— Погоди, ну-ка спокойно!
— Эта засран… Короче, твоя жена сказала мне привезти ее в этот долбаный институт. Ну, я привез. Короче, там ведь хренова уйма всяких дверей и коридоров. Вот перед одной из них она и велела ее подождать.
— Ну!
