— Да я в курсе. Ты вчера не явился ночевать, видимо, одолеваемый мыслями обо мне, — не смогла я сдержать раздраженного фырканья.
— Юлали, я же звонил тебе вечером.
Это намек на упрек в его голосе?
— Для чего? Отпроситься погулять до утра? Ты, вроде как, совершеннолетний и мог и не заморачиваться такими мелочами. Ну не ночевал и не ночевал. Что тут такого-то? — Надеюсь, я достаточно выражаю голосом, насколько мне плевать, а не выдаю себя с головой, что вертелась, как на иголках, изводимая желанием и ревностью?
— Девочка моя, мне многое нужно тебе рассказать. Скажи мне, где ты, и я заберу тебя. — Что-то в тоне Северина уже практически заставило меня открыть рот, чтобы сказать, где я. Но постойте-ка! Ни хрена подобного!
— Я не вещь и не потерявшаяся собака, чтобы меня надо было забирать, Монтойя. — На этот раз я и не думала скрывать скопившееся раздражение.
— Юлали… — Просто имя из его уст, и у меня становится горячо в голове и чертовски влажно между ног. Да провались ты!
— У меня дела, — отрезала я.
— Сладкая… — протяжно выдыхает Монтойя, и меня посещает видение его головы между моих ног и того, как он, не отрываясь, смотрит на меня в те моменты, когда ласкает своим порочным ртом. Убирайся из моей головы!
— Вернусь, когда закончу или когда посчитаю нужным почтить тебя своим присутствием! — рычу я.
— ЮЛАЛИ!!!!
Я отключилась. Ведь, поступив так, я должна почувствовать радость? Ну, или нечто вроде злорадного удовлетворения? Хоть что-то, что сделает данный момент моей жизни лучше?! Наверное. Так какого же черта я хочу разреветься, как малолетка, и разбить не прекращающий звонить телефон об стену? Выключив раздражающий меня гаджет, я вернулась в зал к Матиасу. Он внимательно посмотрел на меня и уже открыл рот, но я предостерегающе подняла руку.
— Только попробуйте еще раз спросить, в порядке ли я, и клянусь, что чем-нибудь в вас брошу. И это в лучшем случае.
Ели мы в тишине, каждый занятый своими мыслями. Точнее, я-то точно, а вот Терч продолжал украдкой наблюдать за мной, и я ощущала себя кем-то вроде подопытного животного, от которого он ждет любого финта. Не слишком приятно, но терпеть можно. Рассчитавшись за обед, мы собрались выйти, и тут зазвонил телефон Матиаса. Посмотрев на имя звонившего, он извинился и, сунув мне ключи, попросил подождать у машины. Потом направился в сторону уборных, поднес телефон к уху и практически рявкнул: «Терч!»
Я вышла на улицу и стала у его машины, опершись о нее спиной. Задрав голову, я уставилась в почти бесцветное городское небо. Похоже, дурацкая привычка Микаэля заразна. Шли минуты, а Матиаса все не было. Устав пялиться наверх, я обошла машину пару раз, так как просто сидеть внутри нагретой солнцем железной коробки не хотелось. Порыв ветра неожиданно буквально ударил в меня знакомым запахом, учуять который я отнюдь не была счастлива. Я резко обернулась, но лишь для того, чтобы ощутить, как нечто уперлось мне в грудь, а затем был противный треск, вспышка боли и темнота.
Возвращение в сознание было не из приятных. Первый раз придя в себя, я сдуру рванулась, но меня скрутило такой болью, что я опять благополучно соскользнула в бесчувственную темноту. Очнувшись снова, я уже была умнее и стала осторожно изучать собственные ощущения. Голова раскалывалась, как будто мне мозг поджарили. Да так, собственно, и было. Удар электрошокером пополнил список незабываемых ощущений, которые я никогда не захочу испытать снова. Сколько прошло времени? Даже примерно не могу представить. Может, час, может, вообще сутки. Во рту так сухо, что язык прилип к небу, а в горле словно орудовали ершиком. В месте, куда пришелся удар током, ощущался ожог, а все мышцы болели, как будто я вкалывала, как проклятая. Я лежала на боку на очень твердой и холодной поверхности. К тому же она была сырой, и это словно вытягивало из меня все тепло, добавляя неприятных ощущений. Положение тела было жутко неудобным, и оно ощущалось затекшим, буквально окоченевшим. Руки были вывернуты назад и, похоже, скованы. Дернув ими, я поняла, что и это не все. Ноги у меня также были зафиксированы и согнуты. Попытавшись выпрямить их, услышала, как что-то звякнуло, и закованные запястья еще дальше вывернуло назад, вынуждая выгибать спину. Выходило, что руки и ноги соединены цепью, так что особо и не подергаешься. Чудесно! Ну, и что теперь? Оказаться вот так скрученной и совершенно беспомощной было по-настоящему страшно. Но это еще не паника, потому что для Изменяющего облик всегда есть шанс обратиться, и тогда эти оковы не удержат меня. Делать это просто так, не в полнолуние, а по щелчку пальцев мы не могли, но если страх позволит зверю в какой-то момент захватить контроль, то обращение более чем возможно. Проблема в том, что сейчас я, конечно, боюсь, но не паникую. Или это совсем не проблема? К тому же почему-то волчица вообще не подает никаких признаков жизни. Так, словно еще не очнулась. И это было очень странно: после той активности, которую проявлял мой зверь в последнее время, — вдруг очутиться в такой тишине, без его присутствия.
