— Понимаете, Юлали, я просто уверен, что Велш не просто так снял именно это поместье для своих делишек. И чую, что эти жертвы, уж не знаю как, но имеют к нему какое-то отношение. Вот только не спрашивайте, почему я так думаю, не смогу объяснить. Просто, понимаете, этот маньячила самовлюбленный с таким смаком и мельчайшими подробностями рассказывает о том, что делал с каждой из этих девушек, но стоит лишь задать вопрос об этих трех захоронениях, и он отказывается общаться со следствием. А при попытке надавить — приходит в такую дикую ярость, что его колят, чтобы унять, а потом он впадает в прострацию на несколько дней, не ест и не говорит.
— А он вообще вменяем?
— Мозгоправы, которые обследовали его в начале, сказали да.
— В начале? А что потом?
— А ничего, Юлали. Он отказывается с ними общаться. Или молчит, или откровенно издевается. Их уже десяток поменялось, и ни один не смог сдвинуться ни на миллиметр. А одна идиотка даже умудрилась влюбиться в него.
— Я видела в Интернете, что таких, как вы говорите, идиоток довольно много.
— Вот уж точно. Ему мешками письма приходят. Никогда не смогу этого понять. А вы, Юлали?
— Что я?
— Вы могли бы влюбиться в мужчину только из-за внешности и наплевать на все, что бы он ни совершил?
— Почему вы меня об этом спрашиваете? — напряглась я.
— Ну, вы ведь женщина.
Я несколько секунд смотрела на Терча.
— Знаете, я, наверное, не настолько женщина. Не думаю, что я вообще способна влюбиться. И давайте уже перестанем обсуждать мой психологический портрет. Вернемся к Велшу.
— Да, простите. Так вот, я, как старая, прожженная гончая, чую связь Велша и этих жертв. Но самое главное, что меня напрягает в этом деле, это — серия каких-то неточностей, мелких умолчаний, потерь доказательств, что тянется за ним. Вроде обычные случайности, но именно когда касается этого дела, они происходят слишком часто. Я не могу рассказать вам всего, но прямо-таки затылком чувствую, что за мной пристально следят, контролируя каждое движение.
— Правильно я понимаю, что именно эта слежка является еще одной причиной, почему я занимаюсь этими останками, а не ваши эксперты, но вы забыли о ней упомянуть вначале? Боитесь, что с уликами может что-нибудь случиться? Но вам не кажется, что и здесь не слишком надежное место? Институт — проходной двор на самом деле.
— Знаете, Юлали, есть ситуации, когда нечто в большей безопасности на самом виду, нежели спрятанное в коробку в дальнем углу надежного хранилища, — многозначительно посмотрел мужчина на меня.
Я прищурилась, ближе наклонилась к Матиасу.
— Какие еще откровения меня ждут?
— Думаю, больше никаких.
— Не помешаю? — Голос Монтойи за моей спиной заставил меня вздрогнуть и выпрямиться.
Я увидела Северина, стоящего у нашего столика и смотревшего на нас с Матиасом тяжелым взглядом. Мои внутренности скрутились в предчувствии неприятностей. Ну, сейчас начнется наглядная демонстрация Альфы во всей красе. Вздохнув, я кивнула Монтойе на стул рядом, готовясь к отвратительному концерту и собравшись для обороны. Но неожиданно Северин ослепительно улыбнулся и повернулся к Терчу.
— А я тут мимо проходил и решил зайти и предложить Юлали вместе пообедать. А то она у меня такая, что может просто забыть поесть, правда, Лали-детка? А мне девочки в лаборатории сказали, что к ней вы, офицер, по делу пришли. — О, даже не сомневаюсь, что мои лаборантки тебе не только это рассказали. Милая была, наверное, беседа. — Как поживаете, детектив?
Монтойя одарил Матиаса еще одной роскошной улыбкой, и моя челюсть с грохотом упала на стол. Терч, видимо, тоже не ожидал такого, так как вся его поза с момента появления моего мужа явственно говорила о напряжении. Он не нашел ничего лучшего, чем ответить Северину такой же сногсшибательной улыбкой:
— Спасибо, господин Монтойя, прекрасно!
За моей спиной стали раздаваться сдавленные вскрики и вздохи, и я четко различила звуки щелкающих камер на сотовых телефонах. Растерянно оглянувшись, я увидела множество восхищенных взглядов, направленных на двух самцов, сидящих за моим столиком, белозубо скалящихся друг другу в якобы дружественных улыбках. Боже, что за театр абсурда?
— Милая. — Монтойя взял мою руку и поднес ее к губам в трепетном поцелуе. — Вы уже закончили ваш деловой разговор или я не вовремя прервал вас? Если так, то я могу подождать тебя в коридоре или за соседним столиком, я же понимаю, как важна твоя работа.
Он что сейчас, издевается надо мной?
Но глаза Северина светились совершенно искренней обеспокоенностью, и я, как ни старалась, не смогла увидеть в них и намека на ярость, которая была столь очевидна при прошлой встрече этих двух мужчин. Только едва различимая тень лукавства в этих золотистых глубинах могла навести на мысль, что все не так, как кажется.
— В принципе, мы уже закончили, — пожал плечами Матиас растерянно и продемонстрировал флешку, которую я ему отдала. — Так что на сегодня она вся ваша.
