— Они самые. Да и вообще с многими приближенными к Совету были близки, наверное. Афелия всегда была женщина не от мира сего, то бралась за рисование, то детей обучать, всегда где-то в своем мире жила. А Николас служил в правительственной охране на руководящей должности. А потом одним утром слуги нашли его на полу в детской игровой в луже собственной крови, и сидящую рядом Афелию совершенно спятившую, с кинжалом в руке. От нее так и не смогли добиться, что произошло. Затем люди Николаса оцепили дом, а мой отец забрал меня оттуда. Вот в принципе и все моя история. Документы оформили, сама понимаешь как, кому нужно заплатили, кто не брал, решили вопросы иначе.
Девушка многозначительно помолчала.
— Мне память подчистили, потому что мама не хотела, чтобы я вспоминала пережитое. И я с ней согласна.
— Но ты знала обо мне?
— Не сразу. Два года назад после ссоры с отцом, захотела, наконец, прекратить свое зависимое положение. Я занялась поиском документов, ведь этот особняк был из того имущества, что осталось от моих настоящих родителей, затем был передан моим опекунам, но они обещали переписать его на меня, если приведу все в порядок. Но когда я наняла управляющего и вместе мы обнаружили, что не можем переделать документы. По всем городским архивам от числится за двумя наследниками. Тогда отец и рассказал, что у меня была старшая сестра.
— И ты не пыталась найти меня?
— Зачем?
Я не нашла, что ответить на это. И действительно, зачем? Что общего может быть у нас, чужих по сути людей.
— Я знала только, что ты есть, и дальше даже не стала копать. Все равно, когда бы мне исполнился двадцать три года я бы вступила в наследство одна. Ведь другой ребенок не объявился.
На душе стало мерзко, но постаралась не выказать свою обиду.
- Все из-за денег?
— Не только. Просто не видела смысла делиться. И сейчас не вижу, — последнее она сказала с нажимом.
— Не претендую, — сухо отрезала, не желая вляпываться в эту грязь.
Как оказалось, моя сестра жуткая собственница во всем.
— Но что случилось с Афелией?
— Я могу тебе отдать ее медицинский документы, если так интересно. Родители платили за все лечение по старой дружбе, потому у меня есть копии.
Девушка достала с одной из закрытых полок папку, похожую на те, что я использую для нарезок статей из газет.
— Держи, если хочешь, можешь себе оставить. Мне не к чему.
Не благодаря, притянула к себе документы, желая поскорее их изучить.
— Там ничего интересного нет. Афелия еще во время последней беременности впадала в панические состояния. Ее постоянно наблюдали металлисты. А после моего рождения, она и вовсе стала истеричкой. Иногда забывалась и часами смотрела в пустоту, затем становилась агрессивной. По словам врачей, она боялась подходить к своим детям, говорила, что в них есть зло и прочую чушь. Ну и в один момент совсем слетела с катушек и убила своего мужа.
Я уже вставала, собираясь покинуть свою гостеприимную сестру, как она вдруг доверительно улыбнулась.
— А ты к Тео то присмотрись. Он, конечно, вьется вокруг меня, но, думаю, тебе бы подошел. Очень влиятельная семья, да и сам он уже много добился. Вот только с Крисом у них вечно какие-то разногласия. Моро жуткий ревнивец, уж поверь, — девушка самоуверенно рассмеялась.
— Спасибо.
То, что с кофе пора притормозить, поняла лишь, когда сердце стало бешено колотиться, хотя причин для беспокойства и не было. Я просчитывала медицинскую карту, удобно расположившись за двухместным столиком, с выражением вселенской скуки на лице. Не ожидала, что наличие десятка разнообразных диагнозов, поставленных именитыми докторами, честно отрабатывающими оплаченные деньги, может быть настолько унылым.
Озарение среди каракуль так и не появилось, хотя становилось ясно, что никто не в состоянии уверенно сказать, что случилось с Афелией. Да, она всегда была мнительной особой, и, судя по внушительной истории обращений с почему-то стертыми именами в бланках, она вызывала врачей по любому поводу. Но одно дело легкая ипохондрия, и совсем другое психическое расстройство, когда лучшие врачи ломают головы. Хотя может уже давно и не делают этого. Стоит ли напрягаться, если для продолжения поступлений денег достаточно лишь раз в пол года писать новый предположительный диагноз, а затем старательно его опровергать, чтобы выдвинуть другой.
Но одно оставалось без сомнений, Афелия не здорова. Казалось бы, никаких предпосылок агрессии и сумасшествия, кроме жалоб на неясные видения, которые списали на ее магический дар. Действительно в одном из консультационных листов проскользнула такая фраза: «проецируемые сознанием пациентки голоса, не что иное, как неконтролируемые проявления светлого пророческого дара, ошибочно принимаемые за отклонения».
И спустя несколько месяцев говорят о потере разума и убийстве собственного мужа.
— Что могло вынудить женщину совершить подобное? — тихо произнесла я, убирая мешавшие волосы за ухо.
Пролистнув дальше, встретила лишь бред, разнящийся от плохой наследственности до физической травмы головы.