Весь очередной день мне предстояло разгребать высланные каталоги, когда доставили записку: Крис попросил прийти. Он редко пускал меня в департамент после поимки Теодора, стремясь оградить от шумихи по этому делу, и даже когда приходилось давать показания, присутствовал рядом, отбиваясь от возражений следователей. А теперь сам позвал.
Заинтригованная, я быстро собралась и запрыгнув в машину домчалась до отдела, где Крис уже встречал на пороге.
— Идем, думаю, ты захочешь это видеть.
Теодор Каплайн сидел в серой комнате больше похожей на каменный мешок, чем на кабинет за пустым столом. Он то и дело нетерпеливо поглядывал, то на железную дверь, то на зеркальное стекло на пол стены возле входа, постукивая пальцами. Он выглядел абсолютно измотанным, несмотря на то, что содержание ожидающих суда аристократов было подобающим. Его терзания продолжались, пока в комнату для допроса не вошел следователь.
— Соизволили явиться? — не глядя бросил он, на что Самуэль лишь усмехнулся, но не ответил.
Следователь положил прямо перед Тео документы с гербовой печатью Республики.
— Вы можете ознакомиться, Совет вам отказал в неприкосновенности должностного лица. Кроме того, перевод для дальнейшего следствия в Столицу тоже не представляется возможным, цитирую «по техническим причинам». Вы, конечно, можете походатайствовать повторно, но думаю, ответ вполне очевиден.
— А моя семья? — Теодор стал еще бледнее.
— Каплайны отказали вам в защите и залог не внесли. Более того, поделюсь немного личными сведениями, но, кажется, вас вычеркнули из завещания.
Теодор скривился словно от зубной боли, а затем неожиданно стукнул руками по столу. Бывалый полицейский даже не вздрогнул, он продолжал смотреть абсолютно равнодушно.
— Довольны, да? — зло прошипел Теодор. — Насмехаетесь все? И Каплайны в том числе. Как только запахло жареным, родственнички исчезли.
Самуэль присел напротив, заглянув Теодору в лицо.
— Поймите, вам лучше сотрудничать, нам ведь и так все известно, а ваше признание — формальность, которая облегчит лично вам жизнь. Если подпишите, то высшая мера применена не будет, а поверьте, именно ее вам судья и назначит. Вы убили столько людей!
— Я не хотел! — прокричал Теодор, а затем глубоко вдохнув, повторил чуть тише. — Не хотел. Мне просто нужна была Амелия, и если бы я смог ее найти сразу, то остановился.
— Вы применяли запретный ритуал отнятия сил?
— У моей сестры было то, из-за чего я всегда чувствовал себя убогим в семье. Это была необходимость.
Сэм понимающе кивнул и продолжил.
— Для чего вы собирались применять полученные силы?
Тео непонимающе захлопал глазами, словно так далеко не задумывался.
— Ну же, Теодор, вы умный человек, вы не могли не иметь плана.
— Это он и был. Получить уникальную магию. Тогда бы меня признали. Да, Николас уже не мог исправить свою ошибку, но были ведь Каплайны. Я смог бы быть им очень полезен. У Николоса был план, как войти в Совет, подвинув этих старикашек. И мои родители знали, как он хочет все реализовать, они забрали все личные дневники, все документы, все книги о подобных магах, после его смерти.
— Означает ли это, что вашими действиями руководили? — уточнил Сэм, стараясь не выдавать заинтересованности.
- Отец… Нет, — встрепенулся Тео. — Меня не о чем никто не просил. Моя инициатива. Они не знали, думали, что сила и так у меня поначалу. А потом, когда выяснилось, что это нет, просто оставили эти идеи.
— Хорошо. Смерть Николаса Райвинхола, что вы о ней можете сказать?
Тео замолчал, не собираясь больше ни о чем откровенничать. Поняв его намерения, следователь поднялся и кивнул на стекло.
— Ваши показания зафиксированы, благодарю.
Теодор не сразу отреагировал. Когда он поднял голову, дверь за Самуэлем уже закрылась, и он встал, медленно подходя к смотровому окну. Зеркальная поверхность отражала лишь его осунувшееся лицо, со впавшими щеками и блеклыми глазами. Оно всматривался в омут отражения, будто надеялся там что-то разглядеть, даже положил ладонь на гладкую холодную поверхность. Его взгляд словно пытался проникнуть сквозь маскирующие чары, в другую комнату, где определенно стояли люди, до тех пор, пока в глубине зеркального блеска не мелькнуло нечто рыжее.
КОНЕЦ
